Онлайн книга «Осколки будущего»
|
— Не всё тебе нас удивлять, – хмыкнула Кристина, почёсывая макушку. – Говори. С начала. — С начала? – быстро опомнилась Мэри-Лин. – С рождения, что ли? — В данном случае можно и с рождения, – сурово сказала не настроенная на доброжелательность Натали. — Это было очень давно. — У нас сколько угодно времени, – подняла влажную руку Тутэлла, смакующая доставленные Аланой морские деликатесы довольно сомнительного вида. — Это было в 1061 году. * * * Мэри-Лин объявила себя внебрачной дочерью наместника бога в королевстве бриттов – царя Вильгельма – и его фаворитки Арабэллы Алэн. Миром, о котором она говорила, руководили бессменные, многократно перерождающиеся властелины. — Ты из III-го измерения? – с недоумением уточнила Натали. — Нет. Но на Земле до XII века всё было не так, как пишут теперь в книгах. Всё сфальсифицировала Церковь. — Что – всё? — Абсолютно всё, что было до заговора, – сказала Мэри-Лин. – Ведь испокон веков всеми государствами управляли боги. Точнее, так звались смертные, души которых не теряли памяти после умирания тела и перерождались сразу же в каком-то младенце, рождённом в любой части Земли, где жили люди. Ребёнка быстро находили специально обученные чародеи, которых называли волхвами. С помощью магии они нападали на след души своего до́мино ещё до того, как он сам произносил первые слова, чтобы указать родившей женщине, кто он и откуда. Волхвы возвращали ребёнка во дворец, где он взрослел до возраста, позволяющего без помех пользоваться собственным телом. Вот на этот период управление государством переходило к царю – наместнику бога на его землях. Мой отец был царём бриттов, и с 1110 года замещал домино на престоле. При каждом боге всегда имелись заранее избранные цари, как правило, трое. Один из них старший как мой отец. Домины всегда держали сменщиков, потому что в любой момент могли умереть от несчастного случая или болезни, а ещё они старели. Крайне редко бывали и убийства. Как правило, самодержцы любили перерождаться. И вовсе не спешили браться за государственные дела, едва позвоночник окрепнет, а речь обретёт связность. Боги затягивали период своего «взросления», расценивали это время, как отпуск, и возвращались к управлению спустя годы. Но временные преемники всё равно контролировались. Моему отцу повезло – далеко не всегда цари переживали своего домино, некоторые умирали, так и не надев венца. Планета, поделённая между избранными на владения, не знала иного руководства. Не было завоевательных войн. И жили люди совсем иначе. Чары и магия никого не удивляли. Время текло иначе, куда быстрее. Мир был наводнён колдунами и кудесниками, всевозможными артефактами, ифритами и волшебством. Хотя, конечно, не всем это было подвластно. — И что же такое произошло? – скептически спросила Евгения Витальевна. — В начале XII века глобальный тайный заговор разрушил, смёл систему и уничтожил даже сами её следы. — Как-то не верится, что такое можно скрыть, – поднял брови Ника. — Тем не менее я не нашла ни одного реального факта о прошлом в книгах и интернете, – развела руками Мэри-Лин, а потом развоплотилась из сарафана в горошек в своё оборванное платье и вдруг достала из кармана деревянную трубку и коробок спичек, а потом раскурила со знанием дела и продолжила, выдыхая густой ароматный дым: – Следовательно, у Церкви всё получилось. Не знаю наверняка, как: я утратила возможность наблюдать за ситуацией. Но изначально заговор против богов устроили мои родители. Точнее, мама́. Я думаю, она стала временщицей царя Вильгельма лишь для того, чтобы всё воплотить. Мама́ никогда не скупилась на расправы. При дворе её прозвали Чёрной Вдовой: до моего рождения мама́ успела похоронить тринадцать мужей, сведённых в могилу «тяжкими недугами», – Мэри-Лин хмыкнула, – и каждый оставлял моей вечно одетой в траур родительнице своё состояние. А потом она стала фавориткой царя Вильгельма. Мама́ любит власть – бешено и страстно. Она использовала помазанника бога для того, чтобы посеять в остальных многочисленных царях мира ростки грандиозного заговора. Она хотела лишить доминов власти, – Мэри-Лин покачала головой, снова затягиваясь. – Я вернулась из пансиона, когда в 1117 году домины стали гибнуть повсеместно. Первым пал наш правитель: мальчиком лишился жизни на охоте. Не рассчитал силу, не удержал коня. Что ж, такое бывало. Но скоро вести о том, что монархи умирают везде, всколыхнули умы. Они гибли повально. Кто-то, казалось, от одряхления или болезни, кто-то – вследствие, на первый взгляд, стечения обстоятельств, кто-то – от откровенного преступления. И ещё волхвы бриттов не могли отыскать младенца, в котором переродилась душа государя. Доминов не находили почти нигде. Этому мешали тысячи «случайностей», организованных одномоментно вступившими на престолы царями. А если отыскивали – кроха снова умирал. |