Книга Глубокий рейд, страница 9 – Борис Конофальский

— Помывочная, может и есть, а лишней воды и лишних фильтров — нет. Так что вы как-нибудь так… Без помывки.

— А-а… — танкист смеётся. — Вот ты как, значит… А я думал, ты мне помыться дашь, а завтра покажешь позиции, покажешь, где мины у вас, где китайцы сидят, ориентиры дашь…

Не нравится Акиму этот танкист.

— Завтра приходи, всё покажу, — обещает Саблин и собирается прощаться.

— Погоди, — вдруг говорит Васильев и лезет вниз, к танку, скрывается под брезентом. И почти сразу появляется обратно. — Казак, у тебя дети есть?

— Есть, — отвечает нехотя Саблин: «К чему это он про детей затеял?».

— Держи, — говорит танкист и протягивает уряднику что-то… Увесистое. Холодное.

Аким включает фонарь на шлеме — тут, за камнями, можно, китайцы не увидят — включает, чтобы рассмотреть, что ему дал Васильев.

Это упаковка с джемами. Четыре банки по сто граммов. Аким читает через тонкий пластик: «Апельсиновый», «Лимонный», «Гранатовый», «Персиковый». Упаковка красивая, все джемы разноцветные. Саблин сразу вспомнил про своих детей.

«Ну, может, старшего этим не сильно удивишь… Но даже он попробовать не откажется».

— И где же вы такие деликатесы берёте? Или вам, танкистам, выдают такое? — интересуется казак.

— Если бы… — отвечает танкист. — Это мы на той неделе одного полковника выручили крепко, вот он и расщедрился на ящик.

— Ладно, — говорит Аким, привычным жестом закидывая в ранец упаковку с джемами. — У меня заместитель… Он вам капонир делал…

— Это который Александр, — догадывается танкист.

— Вот у него спросишь, он скажет, куда мыться приходить.

Саблин пошёл к себе и встретил Каштенкова, он во главе шести казаков, что несли с собой большие лопаты, шёл ему навстречу.

— Саня, там танкисты помыться хотят, покажи им, что у нас где.

— Я? — удивляется Сашка.

— А кто? — отвечает ему Аким. И больше не говоря ни слова, идёт дальше. Идёт и смеётся тихонько.

Этим своим «Я?», удивлённым и даже немного возмущённым, Саня его, конечно, повеселил. А всё потому, что перед новой полугодовой командировкой Каштенков ходил к нему, приносил выпивку и отличное, копчённое на солнце сало, нашпигованное чесноком, и всё упрашивал Акима взять его к себе на должность замкомвзвода.

«Ну вот и получил то, что хотел», — думал Саблин, укладываясь спать. А ещё он думал о том, что до конца его нынешнего призыва осталось всего двадцать два дня.

* * *

После завтрака пришёл к нему Васильев.

— Ну что, карты покажешь? — опять он говорил так, как будто на два звания старше урядника.

И пока Аким думал, что ему ответить, танкист пояснил:

— Урядник, ты сам пойми, справа от тебя сплошной песок, мне с моим весом в барханы заезжать нет никакого резона, я там буду вязнуть в каждой песчаной куче, а если нет скорости, то всё — я мишень. Так что если придётся двигаться, то я пойду вперёд по твёрдому, через тебя, и, ясное дело, заеду на твои мины.

Простые противопехотные мины для танка — ни о чём, но, кроме противопехотных, предшественник Акима заложил ещё и восемь хороших фугасов на критических направлениях. Даже танку на таком фугасе придёт конец. А ещё танк, если вдруг начнёт выезжать, подорвёт и противопехотные мины. А они — весомая часть его обороны, вещи почти дефицитные, которых всегда не хватает.

— Понял я, понял… — наконец соглашается Саблин и достаёт из пластиковой коробки тонкие миллиметровки.