Онлайн книга «Глубокий рейд»
|
Саблин сначала чуть медлит, потом встаёт, подходит к стойке рации и засовывает руку между вторым блоком и стеною… и нащупывает там коробочку. Он вытаскивает её и разглядывает. «ВИЛОНИН». Он открывает её, а там небольшие таблетки, упакованные в пластик. Их несколько десятков. Саблин сразу думает о том, для кого они предназначаются, и первое, что приходит к нему на ум… «Это для Наталки». И его догадка оказалась верной, Савченко поясняет: — У взрослых они рост грибка почти останавливают, а у детей значительно замедляют. Ты поговори с лечащим дочь врачом, он должен про них знать. Ну, или слышать… Аким так и стоит возле рации с коробкой таблеток в руках, и он думает о том, что Савченко всерьёз подготовился к их встрече, таблеточки, если это те, о которых думает Аким, он явно не в аптеке местной прикупил. И тогда прапорщик говорит: — Слушай, Олег… Ты давай-ка не темни со мной. Не люблю я этого. Что это за дело ты мне предлагаешь? Что это за ящики? Савченко морщится, как от боли, и выдерживает длинную паузу, а потом продолжает сипеть: — Понимаешь, Саблин… У меня нет, кроме тебя, ни одного человека, кому бы я мог доверять. Нет… Нет вокруг меня таких людей… Ты один такой… Ящики… Вещицы, что там лежат, конечно, ценные, если человек знает того, кто это купит… А если не знает… — он вдруг закрыл глаза и полежал так несколько секунд. — В общем, забери их, Аким, подержи у себя, пока я оклемаюсь, иначе сопрут их, иначе зря я рисковал, зря людей обнадёживал… У меня же партнёры есть, они ждут… А я видишь сейчас какой… Тут дверь открылась, и в палату быстрым шагом вошла медсестра Агафья и сразу подошла к ванне: — Что случилось? — Золотце, дай-ка мне ещё обезболивающего, — тихо и с придыханием говорит промысловик. Но медсестра не торопится исполнять его просьбу, она стоит в нерешительности рядом, но ничего не предпринимает, а потом говорит: — Ещё часа не прошло… — Да? Не прошло? А уже ломает, — произносит Савченко. — Я спрошу у врача сейчас, — заканчивает разговор Агафья и быстрым шагом покидает палату. И едва она закрыла за собой дверь, Олег говорит прапорщику: — Ты за свою службу не волнуйся, твоё место от тебя никуда не денется, будешь ты в новой роте взводным, — и пока Аким не нашёлся, что сказать, Савченко продолжает: — Аким, мне больше некого попросить, нет у меня в знакомых других честных людей. Остальные меня обворуют. Вот эту вот мысль: «Аким, мне больше некого попросить, у меня в знакомых нет больше честных людей…» Савченко вбил прапорщику в голову, словно гвоздь. И, может быть, простой казак и болотный рыбак не был человеком большого ума, но тут и ему хватило сообразительности понять, что этот ловкач с жёлтым лицом, на котором нет ни единого волоска, все эти слова произносит, чтобы у него не было возможности отказаться. Ну как тут откажешься: раненый старый товарищ просит тебя об одолжении, надеется на тебя, как на единственного честного человека в своём окружении, да ещё и вещицу такую для тебя ценную где-то раздобыл… Аким всё это понимал и уже не надеялся отвертеться от этой непростой и, судя по всему, опасной затеи, но всё-таки попытался: — А откуда ты знаешь, что меня будут в полку ждать, пока я буду по болотам мотаться? — Говорю тебе, об этом не волнуйся, — уверенно, а на взгляд Акима, может быть, даже слишком, отвечает ему Савченко. — Будут тебя в новой роте ждать. Ты просто зайди в полк и скажи, что согласен взвод принять, и всё, считай, что он за тобой. А ты езжай спокойно за моим барахлишком. |