Книга Глубокий рейд, страница 50 – Борис Конофальский

— На север хочу, к морю. Была там в детстве, — и смотрит на него с прищуром: что? Можешь меня свозить?

Саблин молчит, он даже не может представить, сколько денег нужно на такую поездку. А она продолжает:

— Хочу в бассейнах купаться, яблок хочу, вина белого, рыбы настоящей, которую есть можно… — и так и смотрит на него с тем же прищуром, с вызовом: ну? Что? Сможешь меня отвезти?

Аким не может так сразу ей ответить, сначала он вспоминает, сколько у него денег, и думает, во сколько такая поездка может ему обойтись. А ещё думает, куда она хочет и как туда её доставить. Если в Дудинку, это надо на восток, а потом по Енисею на север. Минимум дней восемь в один конец. А то и все девять. А если в Тазовский, то по Большому руслу, через болота, за шесть дней можно дойти.

«Да нет, она, конечно, захочет в Дудинку… Там и море ближе, и жара послабже, и богатый Норильск с его магазинами рядом. Ну ладно, а что Насте сказать? Придётся придумать что-нибудь… Интересно, а какие там, на севере, цены?».

А Юнь смотрит на прапорщика, смотрит, и так и не дождавшись от него ответа, высыпает семечки на стол, встаёт со стула и кладёт ему руки на плечи.

— Саблин, я прямо чувствую, как у тебя голова нагревается, — она заглядывает ему в глаза и проводит ладонью по щеке, — да ладно тебе уже, не думай ты про этот север. Это я так… Просто злилась, что за полгода ни одного письма мне не написал. Не нужно мне севера… Отвези меня хоть в Преображенскую, хоть в настоящий ресторан сходим, в магазины…

А после этого, не дав ему даже ответить, привстаёт на цыпочки и целует его. Он сразу притягивает её и берётся за дело, пытается расстегнуть ей пуговицу на брюках, но Юнь отводит его руку:

— Завтра, Аким, а лучше послезавтра. Потерпи немножко… — и снова целует его в губы коротким поцелуем и подталкивает к двери. — Всё, иди, иди… Только будоражишь меня зря, да и дружки твои будут ещё что-нибудь думать.

Он спускается и садится за стол, а там и не заметили его отсутствия, за столом идёт оживлённый разговор про новую лавку скупщиков топлива и про новые цены. Но цены на рыбное масло его сейчас не интересуют, и он, выпив рюмку водки без товарищей, перебивает одного из них и спрашивает:

— А что, браты? Кто-нибудь из вас на северах бывал?

Все смотрят на него поначалу немного непонимающе, и Юрка Червоненко и говорит ему:

— Ну, я бывал в Тазовском. Оборудование для сушилок там покупал.

— И я бывал, — добавляет казак Ерофеев, — я у свояка на станции подрабатываю, моторы мы перематываем, вы же знаете, так он меня в Тазовский за проволокой раз пять уже посылал.

— Нет, я не про то, я про тот север, где море, — поясняет Саблин. — Где в воде купаться можно, где гостинцы, где бассейны есть.

— О-о, — сразу на это отозвался Кульков, — вот оно, офицерство казачье, едва первую звезду получил, а уже на море намылился. На курортах отдыхать.

— Нет, брат, там я не бывал, — сознаётся Ерофеев.

— Я видел фотографии гостиниц тех, и комнаты тамошние, — восхищается Вася Ряжкин. — Дворцы…

Да и Червоненко, самый из них богатый, головой качает:

— Ну, нам такое не по чину. И не по карману, — и тут же добавляет: — О, Аким, кажись, пришли за тобой.

Саблин сразу глядит на дверь чайной и узнаёт свою жену, что стоит на пороге заведения.