Книга Глубокий рейд, страница 105 – Борис Конофальский

— Ваше.

Саблин подошёл и поднял верхний ящик. Он оказался вовсе не тяжёлый, и сначала ему показалось, даже пустой, но что-то внутри громыхнуло. А вот второй ящик оказался заметно тяжелее, это было слышно, как сразу натужно зажужжали сервомоторы на броне Дениса, когда он его оторвал от бетона. Они отнесли груз к лодке, и Василий забрал его у них, а Саблин, повернувшись к лысому, уточнил:

— Это всё?

— Всё, — сказал, как отрезал, тот.

Савченко ничего ему не сказал про товар, ничего толком не объяснил, а сам Аким в тот день был так занят своими мыслями, что не додумался спросить у него это. И у Мурашкиной не спросил. Может, ящиков должно быть больше. Но теперь об этом говорить уже смысла не было. Но был смысл поговорить кое о чём другом. До рассвета пять часов, и выходить в темноту, в неизвестное место, ему не хотелось, тем более что местное болото с его отвратительными обитателями ему казалось… немного опасным. Чуть более опасным, чем их собственное болото. И поэтому, несмотря на то что лысый здоровяк был с ними не очень-то радушен, Саблин всё-таки обратился к нему:

— Слушай, друг, до рассвета тут у вас перекантоваться можно?

— Здесь, на Вышке, могут оставаться только представители «Коллектива». Вы, — на это слово он сделал ударение, — к «Коллективу» отношения не имеете.

— Видал, как он заковыристо балакает! — восхитился Василий; он уже уложил ящики в лодку и накрыл их брезентом. — «Представители 'Коллектива». Как учёный…

— А сам ворота открывает да ящики таскает, — заметил Денис, усаживаясь на нос лодки.

— Хватит. Чего вы? — осадил их Саблин. — Чего болтаете? — он боялся, что тут, в этом помещении, есть блок СПВ и все их разговоры кто-нибудь да услышит. И тут же через динамики обратился к лысому:

— А Савченко был представителем этого вашего «Коллектива»?

— Был, — отвечает здоровяк. — Но теперь-то его нет.

— Ну ясно, — заканчивает Саблин и начинает спускаться в лодку. — Ладно, удачи тебе.

— И ботинки купи, — замечает из лодки Ряжкин в СПВ. Конечно, лысый его не услышит. Но всё равно.

«Вот не может он без своих шуточек».

А здоровяк тут вдруг и окликает:

— Эй, казак!

Аким уже в лодке, он оборачивается к нему:

— Ну?

— Товар твой стоит денег серьёзных. Имей в виду.

— Он не мой, — замечает Саблин. — Я его только доставить должен.

— Теперь твой, — настаивает лысый. — Раньше, когда хозяин был жив, не всякий отважился бы на вас напасть, а теперь, когда Олега нет, теперь товар, считай, ничейный… Так что… Вы в Горки не ходите. Обойдите их, пока ночь. И никому не говорите, что везёте.

— Да мы даже и не знаем, что везём, — ответил Аким.

— Тогда продайте эти ящики нам, — предлагает лысый.

— Нет, я отвезу их хозяину, — твёрдо ответил прапорщик.

— Как знаешь, — закончил здоровяк и добавил: — Запомни, Юрасик даст за этот товар настоящую цену, без обмана.

Он отвернулся от казаков к пульту, и сразу мощный двигатель заурчал, заурчал, тяжёлый железный лист ворот вздрогнул, заскрипел и потянулся кверху. Аким завёл мотор, присел на банку у руля и малым ходом пошёл кормой вперёд, выбираясь из башни.

Глава 31

Они вышли в темноту на чёрную воду, и Саблин выставил передачу на холостой ход, мотора почти не было слышно, лодка застыла на воде, и какое-то течение едва-едва влекло её в сторону севера. А на юге горели огнями Мужи.