Книга Глубокий рейд. Голова, страница 117 – Борис Конофальский

Тут Александра приносит ему стакан ледяного компота. Он и вправду несладкий, но Настя делает его иначе, кактусов не жалеет, напиток у неё получается более насыщенный. Хотя у Александры тоже неплохой. И едва она отходит от мужчин, Саблин ставит стакан и говорит:

— Пятьдесят рублей за две недели.

— Ой, как нужны деньги, - сразу отвечает Милевич. – Аким Андреевич, так ты объясни, куда собраться – на промысел или…

— Нет, промышлять не будем, прокатимся по болоту. Туда да обратно, и всё. Дело простое.

— Это как у вас с Ряжкиным в прошлый раз вышло? – подначивает молодой казак.

Саблину не нравится этот пример, и он начинает пояснять:

— В прошлый раз случайно получилось… Нарвались тогда неожиданно, – и он обещает: - Сейчас всё иначе будет.

— Иду я, Аким Андреевич, - сразу заверяет его Никита. – Деньги нужны. А куда пойдём, опять на Камень?

И тут, неожиданно для самого себя, Саблин, человек, который не очень любит врать или там как-то темнить, вдруг соглашается с радистом:

— Угу… Сходим до Камня и обратно.

— А когда пойдём? – интересуется Милевич.

— Дня через два, - он опять врёт. И сам не знает почему. Может, поэтому у него не сразу складываются фразы. – Или через три… Но ты, это… Никита, ты собери всё… Там это… Броню, оружие… Ну, как положено…

— А рацию? – сразу интересуется Милевич. – Мне рацию взводную взять? – тут он немного мнётся. – Просто говорят, Вася-то свою рацию… говорят, он её в рейде потерял.

— Во-первых, Вася свою рацию уже восстановил, - назидательно замечает Саблин. – Ты насчёт этого всего вообще не волнуйся, если что поломаем, броню или что ещё, так и починим… А во-вторых, рация и РЭБ у меня свои есть. С ними пойдём.

И Милевич сразу, как и положено настоящему радисту спрашивает:

— А какая рация?

— «Ольха», - отвечает Саблин.

— О, «Ольха»! Серьёзная техника, – кажется, Никита обрадовался. – А дрон есть к ней?

— Работал с такой? – уточняет Саблин.

— На фронте – нет, но на курсах изучал, навык имею.

И вот тут прапорщика первый раз кольнуло сомнение. Кого он брал с собой в рейд? Парня двадцати двух-двадцати трёх лет с двумя призывами за плечами. Разве таких бойцов берут на опасное дело?

«Матвей говорит, что он рыбак… Значит, с болотом знаком».

Но Саблин помнил себя в двадцать лет: какой он там был тогда рыбак, какой знаток болота?.. Нет, дурак дураком, самоуверенный, как и Савченко, чудом не сгинувший на промыслах. И этот сероглазый молодой казак почти ничем от него молодого не отличался. И после он спрашивает у радиста:

— А ты с «Конвоем» работал?

— А у вас ещё и «Конвой-4» есть? – удивляется Никита.

Саблин лишь кивает: есть, есть.

— Так это ротный РЭБ, мощная станция, я с нею не работал, но я разберусь, я же его изучал, – говорит Никита, и прапорщик видит, что он очень хочет попасть в рейд. Обещает что угодно, лишь бы взяли. А там… изучал, опыт имею, разберусь…

Вот только это не совсем то, что Саблину хотелось услышать. Но вся беда была в том, что выбора у него не было, некогда ему было искать другого радиста.

— Ладно, - наконец произносит он. – Ты это… соберись сейчас, всё подготовь. Только не собирайся как на призыв. Бери всё по делу. И чтобы в любую минуту всё было готово.

— Аким Андреевич, ты же сказал, что идём через два дня.

— Так и есть, - продолжал зачем-то врать Саблин. – Лодку ещё нужно подготовить, ещё кое-что… Но это тебя не касается… Ты будь готов. Понимаешь? В любую минуту я тебе звоню – ты через пятнадцать минут уже на мостках с вещами.