Книга Глубокий рейд. Новые, страница 51 – Борис Конофальский

— Два раза людей собирал? — удивился Аким.

— Ну да… — Саня стал рассказывать. — Один раз, когда списки на довольствие утверждал, второй раз, когда ездили на стрельбище, тяжёлое оружие проверять. Постреляли немножко. Полдня там пробыли. Потом с радистом новую рацию получали… Рация блеск! Я тоже немного поучился… Посидели, проверили с ним всё… А Короткович… Он же всё видит. Нет, за всё время, что тебя не было, он мне ни одного замечания не сделал.

— Значит, молодец ты? — усмехается Аким.

— Ну а как? — чуть самодовольно отвечает Каштенков.

«Ладно, сейчас послушаю, что мне про тебя сотник скажет».

Они как раз дошли до комнаты, на которой висела табличка «Шестая рота».

А там, за столами, сидели хорунжий Таран и хороший знакомый Акима вахмистр Капустин. Они с ним служили поначалу вместе, в одном отделении, и, как это принято, штурмовикк штурмовику всегда относится с теплом.

— А, командировочный! — Капустин протянул Акиму руку. Он улыбался старинному знакомцу.

— Здорово, Андрей, — Саблин пожал ему руку. — Ты теперь у нас?

— Ну не бросать же вас. Ваш Любавин на повышение в полк пошёл. Я буду за него, — смеялся Капустин. — Вот, послужим вместе, как в старые времена.

— Здравия желаю, — здоровается прапорщик с хорунжим.

— Здравствуйте, прапорщик, — нейтрально отзывается Таран. И тут же спрашивает с издёвочкой: — И надолго вы к нам?

— Надолго, — отвечает Аким; этот вопрос ему неприятен, но он не показывает вида.

— Мы очень надеемся, — продолжает Таран.

Саня тоже здоровается с командирами и садится к стене. А Саблин подходит к ещё одной двери. И спрашивает у Капустина:

— У себя?

— Стучи, — откликается тот.

Короткович говорит по телефону, но машет ему рукой: заходите, прапорщик. Аким входит в маленький кабинет командира шестой сотни. Кабинет и вправду маленький, метров шесть всего: стол, шкаф с бумагами да пара стульев. Сотник указывает Акиму на стул перед собой: садитесь. Малюсенькое окошко зашторено, поток воздуха из кондиционера шевелит штору. Короткович заканчивает разговор:

— Я подготовлю список всех неисправностей в новой технике на этой неделе. Да. Так точно.

Он кладёт трубку и без прелюдий переходит к делу:

— У вас во взводе претензий к транспорту, кажется, нет?

— Не было… Но я уточню, — обещает Аким.

— Уточните, и побыстрее, — сотник не курит, ну, во всяком случае прапорщик никогда не видел его с сигаретой. Тем не менее он пододвигает Саблину пепельницу: курите. И спрашивает:

— Вы все свои дела поделали? Или у вас ещё какие-нибудь рейды намечаются?

И что сейчас Аким должен был ему ответить? Сказать: да, я всё сделал и теперь приступлю к своим непосредственным обязанностям? Ну да… А эти голые бабы, которых зовут новыми, сказали ему, что разберут Савченко на составные, если Саблин не добудет им шину эту долбаную. А чтобы шину добыть, нужно Глаза где-то на Оби, у Камня, успокоить. И как ему всё это совместить с исполнением своих прямых обязанностей, Саблин, признаться, не знал. И, конечно же, не знал, что теперь отвечать своему начальнику.

— Да ничего у меня пока больше не намечается, — наконец ответил прапорщик, так как командир ждал его ответа. Уставился на него и молча ждал. Соврал? Нет? Ну, он и вправду ещё ничего не знал…

— Пока! — Короткович сделал на этом акцент. — Вот именно, что пока, — Аким молчит, и сотник продолжает; — Вас, Саблин, очень ценит руководство. Я знаю вас лично, спрашивал про вас у других, и все, кто с вами знаком, все в один голос говорят, что вы хороший боец… Грамотный, хладнокровный… Но всё дело в том, прапорщик, что хороший боец и хороший офицер — это вовсе не одно и то же. А вы командир первого взвода, ваш взвод должен быть в сотне лучшим, образцово-показательным… А как он может быть лучшим, если командир подразделения всё время отсутствует?