Книга Перворожденный, страница 42 – Татьяна Солодкова

— Что они говорили? — спросил, не оборачиваясь, не отрывая взгляда от мертвеца на столе.

— О каком-то крестьянине. Доносе, — служанка опять зарыдала. — Я спряталась, испугалась. Они меня почуяли, но не стали тратить время.

— Доносе, значит, — пробормотал Нэйт. — Где остальные слуги?

— Разбежались.

— Понятно. — Наконец обернулся. — Ты тоже — беги.

Что-то было в его лице такое, что женщина побледнела еще больше и отшатнулась.

— Погоди, — окликнул ее Нэйтан, шагнул к ней, протянул руку. Берта испуганно вжала голову в плечи. — А теперь беги, — отпустил, исцелив лицо. — Прощай.

Просить дважды не пришлось, женщина кинулась прочь, будто ее ошпарили.

Оставшись в одиночестве, Нэйтан рухнул на колени и сидел так, смотря перед собой до рези в сухих глазах до тех пор, пока не нашел в себе силы подняться.

Первым делом снял с мертвого тела браслеты и отбросил в сторону.

Сложил изувеченные руки наставника на груди, как положено на похоронах.

Обошел весь дом, методично осматривая каждое помещение, пока не убедился, что никого из штата прислуги не осталось.

Затем направился в конюшню и выпустил лошадей.

И только после этого взмахнул рукой, едва тлеющий огонь с пристройки разросся выше крыши и, словно голодный хищник, с жадностью перекинулся на основной дом.

— Хватит на сегодня.

Ее выбросило из его сознания, как пробку из бутылки. Катрина часто моргала, силясь прийти в себя. А потом почувствовала, что у нее мокрые щеки.

— Почему хватит? — Смахнула слезы ладонью.

— Потому что уже вечер, — спокойно ответил Нэйтан. Его лицо ничего не выражало. — Там и в реальности время воспринимается по-разному. На сегодня хватит.

У нее не было сил ни спорить, ни настаивать. Хотелось сказать что-то утешительное, но холодный взгляд остановил ее прежде, чем она успела ляпнуть лишнего.

Нэйтан не просил жалости, не ждал ее, не терпел.

Он просто показывал.

— До завтра, — попрощалась Катрина.

— До завтра, леди Морено.

Наутро Катрина передала со служанкой записку его величеству, что плохо себя чувствует и вынуждена позавтракать в своих покоях. Просила нижайше простить и обещала наверстать упущенное на следующий день.

Она понимала, что не явиться с докладом к королю, да еще и сказаться больной — неслыханная наглость, но не смогла собраться с духом, чтобы пересказать, что увидела прошлым вечером. Успокоила себя лишь тем, что между смертью Карлоса Дьерти и заговором против Эрика Первого прошло почти двадцать лет.

А после завтрака в тишине и одиночестве ей доставили письмо. Катрина ожидала увидеть очередное послание от Джошуа, но писал отец.

Она взволнованно распечатала конверт. В последние годы Катрина общалась с родителями нечасто, часто отсутствуя дома. О поездке дочери в столицу они узнали лишь потому, что отъезд совпал с ее днем рождения. Должно было случиться нечто важное, если отец решил написать ей.

Но волновалась Катрина зря, ни с кем ничего страшного не произошло: никто не заболел и не нуждался в ее помощи. Оказалось, отец всего лишь решил письменно выразить ей недовольство тем, что свадьба откладывалась.

«Я настоятельно рекомендую тебе закончить дела как можно скорее. Мы с твоей матерью уже устали отвечать на вопросы друзей и соседей, почему наша дочь в таком возрасте до сих пор не замужем…»