Книга Птицеферма, страница 165 – Татьяна Солодкова

— Идиот! Не знаешь, что потерял! – заявляет Нику. – Еще в ногах у меня валяться будешь! – И, с силой впечатывая босые пятки в пол, удаляется в свою спальню. Естественно, не забывает одарить меня полным ненависти и угрозы взглядом.

Ник стоит, привалившись плечом к дверному косяку и сложив руки на груди, и явно сдерживает смех только ради меня. Впрочем, получается у него не очень.

— Только не говори, что тебе это льстит, – взмахиваю рукой в сторону только что захлопнувшейся двери.

Качает головой.

— Ничуть. – Но ему все еще смешно.

Чертовски жаль простыню. Ждать от Кайры, что она ее вернет, бессмысленно. Скорее порвет на лоскутки и сделает из нее шаманскую куклу, которую назовет моим именем и будет тыкать гвоздями.

* * *

С грустью смотрю на лишенную простыни кровать.

Ник заходит за мной, запирает дверь.

— Какого черта ты отдал ей мою простыню? – ворчу.

— Мне надо было выставить ее отсюда в чем мать родила?

Передергиваю плечами.

— Добежала же она сюда с голым задом, – огрызаюсь. Простыню действительно жаль.

— Эм, посмотри на меня. – Ник подходит ближе, заглядывая мне в глаза.

— Что? – припечатываю взглядом.

Я в бешенстве. Кайра своей наглостью перешла все границы. Видит бог, еще минута – и я бы выкинула ее из своей постели за шкирку.

— Ты что, ревнуешь? – Ему все еще смешно.

— Вот еще, – фыркаю.

— Янтарная, – Ник уже открыто смеется, – ты мне льстишь.

Провожу ладонью по лицу, пытаясь успокоиться.

— Я просто не понимаю, – признаюсь, – почему все женщины, которые терпеть не могут меня, жаждут затащить тебя в койку?

— Может, потому, что я неотразим?

Одариваю его тяжелым взглядом. Вздыхает и перестает паясничать.

— Ладно, серьезно. – Ну наконец-то. – Во-первых, я ей приглянулся, когда только появился: еще чистенький, новенький, неопробованный.

Морщусь.

— Во-вторых, Чайка так старательно обмусоливает послышавшийся ей скрип нашей кровати, что половина Птицефермы уже считает меня чуть ли не богом секса.

Теперь закатываю глаза.

— В-третьих, уверен, на активные действия ее надоумил Филин. А она не додумалась ни до чего менее прямолинейного.

Мгновенно напрягаюсь.

— При чем здесь Филин?

Ник пожимает плечами.

— Так он сейчас и отзывал меня, чтобы спросить, как нам с тобой живется. Мол, я показал себя ценным работником, и если мне плохо с тобой, то он готов повторить состязания, чтобы я сменил себе партнершу.

Выходит, Глава решил перестраховаться и не ждать отведенную мне неделю для сбора информации. Кайра доносила бы ему охотно все, что он хочет знать. Что ж, в логике Филину не откажешь.

— И что ты ему сказал? – интересуюсь.

— Что у меня хоть и дурной вкус, но постоянный.

— Не смешно, – говорю. Отхожу, чтобы узнать, не высохла ли запасная простыня. – Шутка про дурной вкус мне уже надоела.

— И все-таки ревнуешь, – довольно заявляет Ник за моей спиной.

Разворачиваюсь и запускаю в него смятой простыней – высохла.

Естественно, ловит – реакция у него отличная.

На каждое действие есть противодействие. У каждого поступка есть свои последствия. Кажется, ранее я уже думала об этом. Но, как оказалось, вынесла для себя не все уроки…

Дождь снова идет всю ночь. К утру переходит в мелкую морось, но не прекращается. Что второй день подряд делает поход на огород бессмысленным.