Книга Синий туман, страница 109 – Татьяна Солодкова

Впрочем, учитывая то, что до этого он без раздумий снес голову одному из людей Баронета в переулке, вряд ли можно было ожидать, что коллеги почившего будут настроены вести вежливые беседы.

Сажусь на пол и бережно устраиваю голову Джека у себя на коленях. Волосы у него, кажется, тоже в запекшейся крови. Бездумно перебираю пальцами.

Ты делаешь успехи, Кайя: навредила родному брату, угробила ни в чем не повинную барменшу, а теперь подставила единственного человека, который тебя спасал, несмотря ни на что.

Здравствуйте, меня зовут Кайя Вейбер, и я эгоистичная сволочь…

Громко всхлипываю, но тут же велю себе заткнуться.

Давай еще разнойся тут, ага.

Не знаю, сколько проходит времени. По-прежнему капает вода. Где-то вдалеке хлопают двери, как бы показывая, что там, за дверью этой душной каморки, жизнь идет своим чередом. А я все так же сижу, опершись спиной о стену и вытянув ноги, и глажу по волосам мужчину, спящего на моих коленях.

Кажется, постепенно его дыхание становится ровнее. А может, мне и в правду это только кажется, но прислушиваться надоедает. Не хватало еще вообще ничего не услышать. Что мне тогда делать? Держу пари, реанимационную бригаду Леопольд и его приятели нам не привезут.

Леопольд — надо же.

Поэтому, собственно, и начинаю говорить — потому что тишина сводит с ума. А голос у меня приятный (подписчики не дадут соврать) и успокаивает даже меня саму.

— …Иногда она брала нас с собой на работу, — говорю, продолжая бездумно водить рукой по чужим волосам, пропуская между пальцев короткие пряди, и улыбаюсь в темноту собственным мыслям. — Эта суета, постоянный драйв, люди, шум, запахи… Маленький Шон все время плакал, его это пугало. А я смотрела во все глаза и мечтала, что я буду так же: вспышки фотокамер, рабочий гул офиса, мое лицо на огромном билборде над улицей. — Хмыкаю. — Два года назад мое лицо действительно появилось на голо на уровне воздушной транспортной сети в центре Ромеро. Правда, у меня там были одна бровь выше другой и совершенно раздражающая улыбка, в которую кто-то меткий уже в первые часы запустил переспевшим помидором. Но недовольные — это составная успеха и известности, не так ли?.. Знаешь, я же никогда не хотела, чтобы меня любили… Чтобы знали, чтобы восхищались — да. А любила меня только мама. И Шон. — Шмыгаю носом и себе же поясняю: — Сыро тут. Так и простыть недолго. Что думаешь, Джек, не простынем?

— Не успеем, — раздается в ответ.

Резко отдергиваю руку, от неожиданности подпрыгивая на месте. Его голова бьется о мою коленную чашечку. Джек шипит сквозь сжатые зубы, трет рукой затылок, однако не делает попытки подняться, будто лежать на моих коленях для него в порядке вещей.

— И давно ты не спишь?! — негодую.

— Давненько.

— Скотина! — На сей раз намеренно дергаю ногой, чтобы он как следует припечатался об нее головой.

— Эй, полегче, у меня, может быть, сотрясение.

— Я тебе сейчас еще поломанный нос устрою, — шиплю, возмущенная до глубины души.

Я… Я! Откровенничала перед этим! Да пристрелиться.

Кайя, это фиаско будет пострашнее, чем вся та ситуация, в которой ты оказалась.

— Не уверен, что он еще не сломан, — тем временем откликается Джек, кажется, щупает свою переносицу. Ни черта не видно, но движение точно есть. — Ливануло из него прилично.