Онлайн книга «Синий туман»
|
После яркого света коридора адаптироваться к темноте тяжело, и кажется, будто я вовсе ослепла. Рука натыкается на что-то мокрое, прохладное и немного вязкое. Сдвигаю и раздвигаю пальцы, не отрывая ладонь от пола, и пытаюсь понять, во что я влезла, а заодно вспомнить, что мне напоминает витающий в воздухе запах. А когда эти два пункта сходятся в голове воедино, то резко отдергиваю руку. Кровь. Мать вашу, это лужа крови! В помещении тихо и абсолютно темно, так что напрасно я надеялась на то, что глаза просто не успели привыкнуть ко мраку. Спустя несколько минут пребывания в этом месте виднее не становится. Чертыхаюсь, вытирая ладони о штаны. Теперь не понять, где моя кровь из разбитых коленок, а где чья-то чужая, натекшая на пол еще до моего появления. Джинсы мокрые насквозь. Всхлипываю и торопливо зажимаю губы запястьем. Спокойно, Кайя, вдох-выдох. Спокойно. Где наша не пропадала? Даже если вас сожрали, у вас есть два выхода, не так ли? А если в арсенале имеется нож, то можно сообразить и третий. Ножа у меня нет, но это дело наживное, главное — взять себя в руки. Вдох-выдох. В первые мгновения стою на коленях, потом сажусь на пятки. Не двигаюсь и, положив ладони на бедра, тяжело дышу. Села бы в позу лотоса, но «чистота» пола не располагает, поэтому приходится успокаиваться так. Вдох-выдох… Глаза так и не привыкают к темноте, зато слух постепенно настраивается на нужную волну. Слышу далекий глухой хлопок другой двери где-то в коридоре, редкое падение капель — поблизости. «Кап!» И только через минуту еще одно: «Кап!» Передергиваю плечами: точно, как в застенках древнего замка. А потом мой слух улавливает кое-что еще, на что я за стуком собственного сердца не обратила внимания сразу — чье-то хриплое сбивчивое дыхание. — Джек, это ты? Они же не стали бы сажать меня в камеру к кому-то другому? То есть вполне, может, и стали бы — в качестве урока. Но, в моем понимании, это был бы кто-то без кровопотери, а наоборот, полный сил, а заодно соскучившийся по женской ласке. — Джек, ты здесь? Наплевав на грязный пол, поднимаюсь на корточки и снова начинаю шарить ладонями в темноте. — Джек? Сама не знаю, чего хочу больше: чтобы это оказался он, мой старый знакомый камикадзе, уже не раз вытаскивавший мою задницу из… да, тоже из лютой задницы. Или же чтобы это оказался кто угодно другой, в то время как Джек уже дал бы деру из дома этой семейки извращенцев. — Джек? Передвигаюсь по камере на корточках, продолжая шарить руками по полу. Пальцы натыкаются на прохладную кожу чьей-то куртки. Да, точно куртка: расстегнутая «молния», карман на заклепке… вздыбившийся край изоленты на рукаве. — Джек… — уже без вопросительной интонации. О черт. — Джек, ты меня слышишь? — Начинаю тормошить его за плечо. Он же дышит, значит, живой, ведь правда? — Дже-е-ек! В ответ с пола доносится хриплый стон, и снова наступает тишина. Дерьмо. И кто теперь будет меня спасать, я вас спрашиваю? — Ох, Джек… — вздыхаю, касаясь его лица. Щетина колет подушечки пальцев. Если кровь на лице и есть, то она размазана и уже высохла, открытых ран не чувствую. А нет — подбородок еще мокрый, губа явно разбита и сильно кровоточит, но величину ущерба на ощупь не разберешь. Отделали его знатно — это без сомнений. |