Книга Счастливчик, страница 242 – Татьяна Солодкова

— И пропускал его столько раз по твоей вине, — не остается в долгу Нина.

Ловлю на себе взгляд Дилайлы, ясно дающий понять, что пора перестать паясничать. Ну, а что? Зато наша гостья немного отмерла, а то вела себя так, как в тот день, когда Изабелла пыталась отправить ее со мной на свидание.

Забираюсь на кровать, устраиваюсь, поджав под себя ноги, рядом с Ди.

— Итак, ты пришла навестить нас, потому что…

— Я все рассказала Нине, — отвечает вместо гостьи Дилайла.

Приподнимаю брови: "рассказала все" звучит как-то зловеще.

— Все-все?

— О том, что вы хотите сбежать с Пандоры, — на этот раз ответ на мой вопрос дает Нина.

— И что ты об этом думаешь? — спрашиваю осторожно.

— Думаю, что это очень рискованно, и нам всем оторвут голову, если поймают, но я в деле.

Вот так просто? Видимо, все эмоции отражаются у меня на лице, потому что Нина пожимает плечами.

— Я не знаю, как могу доказать, что говорю правду и не побегу с докладом к Изабелле.

В этом она права: тут все не верят всем, а клятвы — пустой звук.

— Но ты не побежишь? — уточняю.

Нина решительно качает головой.

— Не побегу. Сбежать отсюда — то, чего я хочу больше всего на свете.

— А твоя мама? — спрашиваю прямо. — Ты готова бросить ее здесь?

— А мы можем взять ее с собой?

— А она поедет?

— Не думаю.

Развожу руками.

— Тогда вопрос исчерпан.

— Пожалуй, — соглашается Нина. — Понимаешь, мою маму все устраивает, она занимается любимым делом. Ты же видишь, что на Пандоре большая часть людей в возрасте от сорока. Молодежи почти нет.

— Потому что контракты на десять лет и нельзя заводить семью? — предполагаю.

— Нет, Тай, — Нина качает головой, — потому что контракты навсегда. У некоторых были и пятилетние, но за то время, что я здесь, я ни разу не видела, чтобы кто-то не перезаключил контракт поле его окончания, — поясняет в ответ на мой изумленный взгляд. — Пандора никого не отпускает.

— Но вас же выпускают с планеты раз в три года, да? Это-то не вранье?

— Отпускают, — подтверждает. — И это шанс бежать, так что Изабелла никогда не отпустит нас с Вилли в одно время. Теперь ты понимаешь, почему мы скрывали свои отношения?

— Да уж, — признаю. — Понимаю. А что насчет Вилли? Он тоже готов рискнуть?

— Я его уговорю, — твердо произносит Нина. Ее уверенности стоит позавидовать. — Ну так что? Ты мне веришь?

Да черт его знает. Только вряд ли такой ответ будет сейчас уместен.

— Нина не лжет, — впервые после продолжительного молчания заговаривает Ди. — Я ей полностью доверяю.

Гостья дарит своей защитнице благодарную улыбку.

Усмехаюсь, поднимаю руки в знак капитуляции.

— Ну тогда верю.

Рисковать так рисковать.

Следующие три дня тянутся дольше прошлых трех недель, и я начинаю всерьез заниматься пультом управления не ради того, чтобы сделать для наркокорпорации обещанное, а просто чтобы занять руки и голову.

С Вилли на тему побега у нас состоялся один единственный разговор.

— Если ничего не получится, я тебя придушу, — обещает мне он на следующий день после визита Нины, прожигая взглядом так, что понимаешь — угроза не пустой звук.

— Я сам себя придушу, — отвечаю на полном серьезе.

Вот и все, пара фраз, даже разговором-то не назовешь. А потом начинается рутина и ожидание — хоть вой.

По-прежнему отслеживаю прилет-отлет космических кораблей. Но после ухода "Клондайка" планету никто не покидает, а "Клондайк" не спешит возвращаться. Тоска.