Онлайн книга «Бирит-нарим»
|
Вспышка ослепила сквозь зажмуренные веки. Лабарту рванулся, и заныли запястья, — но пут не было, не было боли… Наощупь нашарил опору, прижался спиной к ней, и лишь тогда открыл глаза. Запоздалый гром прокатился над городом. Тучи, тяжелые, низкие, клубились, ползли на запад. Струи дождя били в стены, вода стекала с волос, текла по лицу, одежда промокла насквозь. Гроза… Лабарту поднялся на ноги, медленно, держась за стену. Тело не слушалось, не желало верить в свободу, все еще оставалось там, где колдовские узы держат прочнее оков и терзают сильнее жажды. Нет… Я знаю, где я. И здесь гроза… Он стоял на уступе зиккурата, — город лежал внизу, темный сейчас, едва различимый сквозь стену ливня. Тучи скрывали небо, но Лабарту знал, — уже наступил рассвет, солнце встает, поднимается над крепостными стенами. Обернулся на шорох шагов, готов был сорваться с места, ударить, бежать, — ведь воздух все еще звенел и не отпускала память о боли. Из галереи храма вышли двое младших жрецов. Лабарту перевел дыхание, вновь запрокинул голову. Дождь был неистовым и теплым, и на вкус — совсем не тот, что во сне. Совсем не тот, что тогда… — Гроза, — тихо сказал один из жрецов. Лабарту искоса взглянул на него. Человек стоял, подставив дождю ладони, словно пытался, но не мог удержать воду. — Сколько лет не было такого? Должно быть, это знак… — Осада скоро кончится, — согласился второй. — И читающие по звездам говорили — война не будет долгой… Не глядя на них, Лабарту прошел мимо, в распахнутые двери, прочь от потоков воды и росчерков молний. Тот дождь, что мне снился, — добрым знаком быть не может. 5. Тучи все еще скрывали солнце, когда во двор храма хлынула толпа. Исчезли уже следы дождя, вода ушла сквозь камни, впиталась в сухую землю, — но то и дело слышался дальний гром и воздух был пронизан силой. — Закрывайте ворота! — закричал начальник стражи. — Больше никто не вместится в храм! Закрывайте ворота! Лабарту стоял на лестнице, среди обитателей святилища. Здесь были писцы и жрецы, служанки и рабыни, — смотрели вниз, на толпу, заполонившую двор, и вглядывались вдаль — не горит ли город, не тянутся ли над крышами клубы черного дыма. Но впервые за многие дни воздух очистился от гари, и нигде не виднелись следы огня. И все же, город пал, в этом не было сомнений. Лабарту стоял, обхватив ладонями локти. Озноб бил его — следы дурманящей крови, отпечаток безумных снов. — Царь сам отдал им Баб-Илу… — пробормотал кто-то неподалеку. — Могли бы выстоять, продержаться, не так силен Элам… Я хочу увидеть… тех, кто пришел взять этот город. Лабарту обернулся. Дети его сердца стояли ступенькой выше. Зу, закутанная в покрывало, была неподвижна, и взгляд терялся в тени накидки. Ишби же переминался на месте, то смотрел на хозяина, то озирался по сторонам и вглядывался вниз. Разве не должен я остаться здесь, в безопасности, рядом с теми, кого обратил?… Лабарту зажмурился на миг, но мысли яркими были, лихорадочными, обжигали. Но я хочу увидеть, что там, за стенами храма… Да, знаю, чего хочу, и сделаю так. Заговорил — еле слышно, так, чтобы лишь экимму могли различить его слова: — Выйду за ворота. Но буду рядом. Если нужен буду вам — зовите, и вернусь немедля. Не дожидаясь ответа, побежал вниз по лестнице. |