Онлайн книга «Бирит-нарим»
|
— Ты умерла, — прошептал он. Девочка улыбнулась. Тот жрец пришел из святилища… Должно быть, вдыхал дым тайных трав… А я пил его кровь, поэтому вижу… Мысль распалась, утекла в темноту. — Я назвала твоих покровителей, мальчик, — произнес другой голос, надтреснутый, старческий. — Это Уту, Энки и Инанна. Что ты делаешь здесь, в доме бога Баб-Илу? Старуха стояла возле Тини, — куталась в темное покрывало, по краям его качались безмолвные колокольчики. Мертвые… Я вижу мертвых… Значит… Тени вокруг обретали форму, людские фигуры, бесчисленные, сколько хватало глаз, повсюду. Лабарту сжал кулаки, пытался вглядеться, узнать. Тирид… Шебу… если вы здесь… Чужая рука сжала его запястье, и прикосновение это было уверенным и легким. — Нет, мой хозяин, — сказала Кэри. — Пойдем со мной. Все, что вокруг было, рассеялось, превратилось в обрывки мрака. Только Кэри стояла рядом, держала за руку, не отпускала, а впереди была распахнутая дверь. — Пойдем, — сказала Кэри. Лабарту кивнул, не в силах говорить, и вместе с ней перешагнул порог. 4. Шагнул за дверь, — и ветер ударил в лицо. От холода перехватило дыхание, и Лабарту не удержался на ногах, опустился на колени. Руки были в копоти, в пепле по локоть, но в земле, на которую опирались ладони, не осталось ни капли тепла. — Кэри… Поднял голову, — но никого не увидел рядом. Лишь ветер кидал хлопья сажи, путал волосы, рассеивал мысли. Кэри… Неба не было над головой, — лишь клубы серого дыма, струящиеся бесконечной пеленой. А кругом, сколько хватало глаз, простиралась равнина, безжизненная, пустая. Ничего, — только горький вкус и холод, пробирающий до костей. Кэри?.. Лабарту поднялся, сделал шаг, другой. Пепел струйками стекал с одежды, а каждый вдох давался все труднее, мир темнел, прояснялся, темнел вновь. Кэри… где я? Только голос ветра был слышен, да шелест шагов, едва различимый. Потаенный страх рос в груди, в глубине сердца, и Лабарту знал, — оборачиваться нельзя. Только прямо идти, смотреть только вперед… Клинописные знаки всплыли перед глазами, и дальним эхом зазвучали голоса жрецов, повторяющих древние строки, снова и снова. — …Войдя в этот дом, не выходят обратно… — …В одну сторону путь, и закрыты ворота… — …Пища здесь — прах, и едой станет пепел… — …Свет не увидят, сокрытые тьмою… — …Двери с засовами пылью покрылись… Стихли голоса, погасли клинописные строки, и Лабарту понял, что окончен путь, — впереди стена, проломленная, закопченая, и в тени ее стоит человек, — но очертаний его не разглядеть, сокрыт. — Это твой город, — сказал стоящий в тени. Голос его был неразличим, как и сам он. — Входи. — Мой город?.. — Лабарту сам не заметил, как шагнул в пролом. Мимолетно коснулся стены — копоть осталась на пальцах. — Аккаде?.. Пошел дальше, мимо разрушенных домов, мимо следов пожара, по битым кирпичам… Знал, — надо выйти на площадь, к храму. — Аккаде? — повторил тот, что остался позади. И рассмеялся. — Аккаде больше нет. Вновь перехватило дыхание, а когда вновь смог дышать — воздух стал горьким, соленым и горьким, словно с дымом смешали морскую воду. Боль обожгла, и вот уже нельзя шевельнуться, путы врезались в тело, дождь стучит по камням, и нет сил открыть глаза. — Кэри… — прошептал Лабарту, и не услышал себя за звуком дождя. — Не приходи… |