Книга Я и Я, страница 35 – Иван Наумов, Андрей Силенгинский, Сергей Доброхлеб, и др.

— Твердость – твердым! – провозгласила она, вскинув клюшку.

Леха с Петькой переглянулись.

— Почему не слышу отзыва? – строго спросила Ольга. – Надо отвечать: «Мягкость – мягким!»

Девушка шагнула в комнату. Видно было, что с Лехиной невестой, мягко говоря, не все в порядке. Рукав куртки наполовину оторван. Волосы растрепаны. Взгляд безумный. На щеке кровоточащая царапина.

Ольга повернулась к Лехе:

— За успешное проведение операции по обеспечению Явления вам объявляется благодарность! У меня приказ доставить вас к Верховному Твердому. Машина ждет внизу.

— Кошмар… – сказал Петька. – Надо ее к врачу.

Чеканящим шагом Ольга пересекла комнату и одной рукой легко, словно большую мягкую игрушку, вскинула Леху себе на плечо. Из Лехиного кармана высыпались на пол зеленые сотенные купюры. Петька попытался встать, но ноги его подкосились, и он свалился обратно в кресло. Ольга со своей ношей покинула комнату, а Петька так и остался лежать в кресле, беспомощно глядя на стодолларовые бумажки. Вместо американского орла на них красовался символ «Ъ», а вместо Бенджамина Франклина из овала посередке гордо взирал Олег Борисович Ъявление.

* * *

Напротив выхода из общежития стоял джип. Все четыре его колеса были спущены. Ольга открыла заднюю дверцу машины и поместила Леху на заднее сиденье. Точнее, на деревянную скамейку, которая была установлена в джипе вместо мягкого автомобильного кресла. Спереди в машине тоже стояла деревянная скамейка, и на ней на месте водителя располагался знакомый Лехе охранник Олега Борисовича, похожий на откормленного Пьера Ришара. А за его спиной, рядом с Лехой, восседал не кто иной, как Олег Борисович Ъявление собственной персоной.

— А я думал, вы по телевизору выступаете… – сказал Леха.

— Это запись, – ответил Олег Борисович. – Ну, здравствуй, Мягкий. Поехали!

Водитель завел двигатель.

— А у вас колеса спущены…

Сказать, что Леха был напуган, было бы неверно. Все происходящее настолько не укладывалось в рамки реальности, что он чувствовал себя как во сне. И говорил первое, что приходило в голову.

— Они не спущены, – ответил Олег Борисович. – Просто все мягкое стало по-настоящему мягким.

Автомобиль тронулся. Глядя ему вслед, Ольга отсалютовала вратарской клюшкой.

— Что ж, свою миссию ты выполнил на отлично, – сказал Олег Борисович. – Благодарю. Теперь будешь жить у меня. Мы должны быть вместе, иначе – никак. Не беспокойся, нуждаться ни в чем не будешь. Главное, веди себя хорошо.

Асфальт, казалось, тоже разделился на мягкую и твердую фракции. Местами колеса бодро скрежетали по нему, словно по граниту, а местами проваливались, будто в мягкую смолу. Но мощный двигатель джипа справлялся с этими препятствиями. На небольшой скорости машина выехала из двора общежития и двинулась по улице Царева.

— Едем к вам в «Поселок художников»? – спросил Леха.

Олег Борисович молча кивнул.

Окружающая обстановка напоминала фильмы в жанре «постапокалипсис». Повсюду лежали упавшие деревья и фонарные столбы. Местами встречались дома с частично обвалившимися стенами. То и дело на дороге попадались трупы кошек, собак и голубей. В воздухе стремительно кружили вороны, только какие-то необычные. Их черные перья обрели металлический блеск. Вороны вели себя агрессивно. Один раз на глазах у Лехи ворона, разогнавшись на лету, врезалась в окно здания и, разбив стекло вдребезги, исчезла внутри.