Книга Неизбежность, страница 93 – Ева Яма

По коже прошел холод. И следом — что-то другое. Тонкое, почти незаметное, но упрямое, как нить, которую невозможно оборвать, сколько ни пытайся не замечать.

Меня потянуло к нему.

Нелогично.

Неправильно.

Но это чувство не спрашивало разрешения.

Пальцы на моей руке сомкнулись резко.

Рейнар.

Жестко. Уверенно. Так, что сомнений не оставалось ни у меня, ни у тех, кто стоял вокруг. Принц не смотрел на Ника, не отвечал на его слова. Ему это было не нужно. Этот жест говорил громче.

Тепло накрыло мгновенно, вытесняя чужую тьму, но не уничтожая ее полностью, а отодвигая на второй план. В этом тепле не было мягкости — в нем чувствовалась власть, привычка забирать, удерживать, не спрашивая, хотят ли этого.

Щеки предательски вспыхнули, но он уже тянул меня за собой, уводя прочь, не давая ни оглянуться, ни задержаться. И только когда шум остался позади, стало ясно, что тишины не будет. Потому что внутри все только началось.

*****

Я впервые оказалась в комнате принца, и это ощущение не имело ничего общего с теми холодными, выверенными пространствами, к которым я успела привыкнуть во дворце. Здесь было… живо. Чуть небрежно, будто порядок пытался удержаться, но каждый раз уступал характеру хозяина.

По углам громоздились стопки книг — не выставленные напоказ, а действительно читаемые; у входа в гардеробную лежало оружие, его бросили после очередной тренировки, не утруждая себя лишними движениями; у кровати — разбросанная одежда, кресло у окна тоже не избежало этой участи.

Рейнар, не тратя ни секунды на объяснения, смахнул одеяло на пол и опустился на край кровати, будто это было самым естественным продолжением произошедшего.

Пока мой взгляд скользил по комнате, он уже успел избавиться почти от всей одежды. Осознание этого пришло не сразу, а когда пришло — щеки предательски вспыхнули. Я отвернулась, закрыв лицо ладонью, словно это могло стереть увиденное.

— Неужели ни разу не видела полуголого парня? — в его голосе мелькнула насмешка, мягкая, но цепляющая.

— Нет, — выдох получился почти неслышным, и в нем было больше правды, чем хотелось бы признавать.

— Я надел штаны, — бросил он уже без прежней игривости.

Обернулась медленно, с осторожностью, будто могла застать его на лжи.

Не застала.

Рейнар тем временем уже нашел какую-то тряпку и, не церемонясь, начал стирать с себя кровь. Грубое движение, равнодушное к тому, насколько больно это может быть.

Взгляд зацепился на его руках. На напрягающихся мышцах. Скользнул ниже — на его грудь, в мелких, едва заметных шрамах. Потом на его торс, словно высеченный из камня. Воздух в легких запнулся, возвращая мысли и глаза на место.

— Что ты… — слова сорвались сами собой, прежде чем успела их удержать.

Он поднял бровь, глядя прямо:

— Что не так?

Ответа не потребовалось. Просто забрала у него ткань и, не глядя, прошла за ширму. В тазу еще оставалась прохладная вода, почти прозрачная, будто она и не знала, что сейчас будет смывать. Чистую ткань нашла сразу, смочила, с трудом отжала одной рукой — пальцы не слушались, плечо отзывалось болью при каждом лишнем усилии.

— Пойдет… — пробормотала себе под нос, больше чтобы убедиться, чем для чего-то еще.

Стоило повернуться, как расстояние между нами исчезло. Я буквально врезалась в него. Тепло ударило первым. Настоящее, живое, плотное. Кровь — не только его — подсохла на коже, оставляя темные следы, но под этим всем ощущалась сила, напряжение, дыхание. Его присутствие никогда не было тихим, даже когда он молчал.