Книга Неизбежность, страница 90 – Ева Яма

Я увидела, как горят глаза Рейнара. Не лаской и заботой.

Желанием.

— Теперь я могу войти и выйти когда захочу, — шепнул принц. — Обещай только не ставить запреты, — он улыбнулся и потянулся ко мне.

Что ты хочешь сделать?! — запаниковала, но вида не падала. Я вообще не двигалась.

Он поцеловал меня в щеку, совсем близко к губам. А потом просто молча ушел. Дверь закрылась, оставляя меня сидеть, не двигаться, пытаясь понять, что именно сейчас произошло — и почему тело до сих пор реагирует так, будто все только начинается.

*****

Утро встретило терпимой болью — не мягкой, но уже не той, что вышибает дыхание и заставляет считать секунды между вдохами. Этого оказалось достаточно, чтобы не оставаться в постели.

Прятаться — значит отставать. Здесь никто не станет подстраиваться.

Мария стояла за спиной, аккуратно разбирая пряди.

— Может, все же останетесь? Или хотя бы в сад… плечо еще не держит, да и лицо… — в ее голосе не было приказа, только осторожная попытка удержать.

— Спсибо… но я иду, — вышло неровно, губа болезненно напомнила о себе, но тон остался твёрдым.

В зеркале — не вчерашняя девочка. Взгляд стал резче, словно за эти месяцы его наточили о чужие слова и собственные ошибки. Скулы очертились, придавая лицу ту самую холодную взрослость, которую раньше приходилось играть. Теперь она просто была. Веснушки на переносице едва заметно вспыхнули под утренним светом. Странно, что именно их Рейнар разглядел первым.

— Рубашку с рукавами вы не наденете без боли, — Мария показала льняную, без рукавов, мягкую, как летний воздух. — Эта будет легче.

Кивок вместо ответа. Ткань действительно легла по телу так, будто подстроилась под него сама.

— Можт… сегда ее носить? — слова цеплялись друг за друга, но смысл дошёл.

Мария улыбнулась, не комментируя.

— Сегодня приготовлю ванну с новыми травами. Говорят, снимает боль.

Забота ощущалась не как обязанность, а как что-то личное. Это было редкостью в этих стенах.

*****

— Элира, попрошу вас остаться, — голос мистера Томпсона остановил уже на выходе.

Попытка улыбнуться вышла кривой.

— Желаю скорейшего выздоровления, — он подошел ближе, изучая лицо внимательнее, чем обычно. — Я был у вашего отца.

Внутри все стянулось в узел так резко, будто кто-то дёрнул за невидимую нить. Томпсон уловил это сразу.

— Не стоит переживать. Он чувствует себя значительно лучше.

Воздух вернулся в легкие.

— А Меггана? — вопрос сорвался неожиданно четко.

— В полном порядке. И, думаю, мне стоит сразу развеять ваши опасения: она не имеет отношения к его болезни.

Слова легли холодно и спокойно.

Томпсон сделал шаг назад, переходя к лекции.

— Помните, я говорил о природе магии государств? О том, что она питается силой правителя?

Я кивнула.

— В роду вашего отца не было магов. Не было ни одного человека, у которого она бы проявилась. И король Фредрин — не исключение. А вот ваша мать обладала силой. Пока она была жива, магия держалась на ней.

Мир на секунду качнулся.

— Мама…

— Она удерживала ее до конца. После смерти… — он замолчал, позволяя мысли дойти самой, — магии пришлось искать новый источник. И остался только ваш отец.

Пальцы сами сжались.

Вот откуда эта медленная, необратимая слабость.

Не болезнь.

Истощение.

— Он не мог сопротивляться, — продолжил Томпсон. — Но решение о браке с Мегганой оказалось верным, — добавил он уже мягче.