Книга Неизбежность, страница 179 – Ева Яма

Роли сменились. Охотником была не я.

— Милая Элира, — шептал Ник мне на ухо, — бедная принцесса... — его голос был сладок, но бил, как молот. — Принц не спасет тебя. Он даже не поймет, что в его постели сейчас не ты, а пустая оболочка.

Земля ушла из-под ног. Магия бушевала, но не могла вырваться. Мы были в клетке.

Ник поцеловал меня в щеку. Его губы оставили жаркий, обжигающий отголосок под кожей.

— Мне не нужен принц, — прошептала я, и его улыбка стала по-настоящему хищной.

Камера оказалась крошечной, лишенной даже намёка на окно. Одна тяжелая металлическая дверь, не пропускающая ни капли света. Даже когда ее открывали, снаружи всегда стояла непроглядная тьма. Из «удобств» здесь были лишь узкая железная кровать с тонким, продавленным матрасом, параша для нужд и камин, тепла от которого едва хватало, чтобы не окоченеть насмерть.

Кормили меня какой-то мутной, безвкусной жижей и водой. Вкус у этого всегда был паршивый, затхлый. Первые несколько раз меня выворачивало наизнанку, но потом организм смирился и стал привыкать.

Из-за отсутствия окон не понимала, сколько прошло времени: дней, недель, а может, и месяцев. Сначала отсчитывала промежутки между приёмами пищи, но они всегда были хаотичными. Я царапала палочки на каменной стене, пытаясь хоть как-то фиксировать минуты, но сбилась уже не помню когда.

Пыталась призвать руны — тщетно. Магию как будто заблокировали. Я ее ощущала: она искрилась под кожей и рвалась наружу. Но стоило ей коснуться кончиков пальцев, как невидимые, ледяные цепи резко отбрасывали ее обратно, вглубь тела. Кайя все еще молчала. И никаких попыток вырваться не делала.

Мне все время снились кошмары, в которых Рейнар закрывал крышку моего гроба. Потом он отворачивался и с любовью смотрел на другую девушку. На меня, но совершенно другую. На секунду наши глаза встречались и во мне рождалась надежда. Но Рей только подмигивал и улыбался. А в голове я слышала его слова: я никогда не любил тебя по-настоящему. Я должен был просто держать тебя рядом.

Еще видела во сне маму. Она смотрела на меня очень грустными глазами, словно ожидала от меня чего-то большего. И я кричала ей, что в этом нет моей вины, что я ничего не сделала. Но она только мотала головой и отворачивалась от меня.

Видела отца и его пустое сердце. В нем не было места не только мне, но и Меггане. Я видела, как он стоит напротив меня и его глаза загораются яростью и слова: «Я убью тебя. Дай только повод», как клеймо, впечатались в мой мозг.

Я просыпалась в криках о помощи и прощении.

Сначала.

Потом я просыпалась от криков ярости.

На себя.

На Рея и на отца.

На Вальтера и на маму.

Мне казалось, что в углах кто-то дышит. Я замирала, переставая дышать сама, вглядывалась в непроглядную тьму, пока глаза не начинали гореть от напряжения. Вспышки несуществующего света, шелест платья, которого не было, касания к плечу... Мой собственный разум, сойдя с ума от одиночества, стал моим главным палачом.

Я начинала медленно всех ненавидеть.

За то, что не спасли меня.

За то, что до сих пор не пришли за мной.

Что забыли и отвернулись, когда я так в них нуждалась.

А когда не спала, то думала об одном и том же: сколько я здесь? Почему за мной до сих пор никто не пришел? Неужели я не была так нужна Рею? Неужели все его внимание и забота лишь игра? А что если так? Что, если я была пешкой в их игре? Но Нора? Нора же была настоящей?