Книга Няня для мертвого наследника дракона, страница 208 – Юлий Люцифер

Последнее Лорен считал главным.

Однажды я услышала их разговор возле площадки.

Теон тогда спросил:

— Если я точно знаю, что дракон боится, а всадник не понимает, я должен сказать?

Лорен долго думал.

— Если речь о непосредственной опасности — скажи. Если просто хочется доказать, что ты слышишь лучше всадника, сначала промолчи и подумай еще раз.

— Почему?

— Потому что чужая связь не становится твоей только потому, что ты способен услышать часть происходящего.

Мне понравилось настолько, что позже я записала фразу в учебную тетрадь.

Теон возмутился.

Сказал, что это был частный разговор.

Лорен ответил, что хорошие мысли должны работать, а не лежать без дела.

Они спорили половину занятия.

Старик выглядел счастливым.

После гибели Астра он много лет не хотел снова иметь дело с детьми всадников и корпусом.

Теперь все изменилось.

В новый Совет он так и не вошел.

Отказался.

Сказал, что слишком стар, чтобы добровольно сидеть на заседаниях с людьми, которые умеют обсуждать один вопрос шесть часов.

Зато согласился стать независимым советником по правам драконов.

Название должности ненавидел.

Работу любил.

Реформа корпуса заняла почти год и все еще продолжалась.

Закрытые технические программы больше не могли существовать без гражданского и судебного надзора.

Любое магическое устройство, вмешивающееся непосредственно в связь всадника и дракона, требовало отдельного разрешения независимой комиссии.

Узды запретили окончательно.

Не только применение.

Само изготовление.

Остатки Единой узды уничтожили через два месяца после событий в цитадели, когда Лорен, маги и лекари убедились, что ни один из связанных драконов больше не зависит от контуров.

Я туда не поехала.

Теона тоже не пустили.

На этот раз он не спорил.

Сказал, что достаточно уже видел.

Дейран Вальк прожил до суда.

Роэн однажды спросил, хочу ли я присутствовать.

Я отказалась.

Не из страха.

Просто не видела, что мне даст еще несколько недель слушать, как человек объясняет необходимость собственных решений.

Роэн ходил.

Не каждый день.

Только когда давал показания и когда оглашали приговор.

Дейрана признали виновным по основным обвинениям, включая организацию убийства Селии, похищение Теона, незаконные испытания узд и уничтожение государственных документов.

Его лишили звания, всех должностей и права когда-либо приближаться к драконам.

Остаток жизни он должен был провести под заключением.

Когда Роэн вернулся после приговора, Теон спросил:

— Вам стало лучше?

Роэн подумал и ответил:

— Нет. Но стало закончено.

Я запомнила.

Иногда справедливость действительно не делает человеку лучше.

Она просто ставит точку там, где раньше оставалась открытая рана.

С Селией все оказалось сложнее.

Ни суд.

Ни приговор.

Ни восстановленное имя Теона не могли вернуть ее.

Роэн больше не избегал говорить о ней.

И не превращал каждый разговор в наказание для себя.

В день рождения Теона мы втроем пришли на семейное кладбище.

Плиты мальчика там уже не было.

Мы перенесли ее несколько месяцев назад.

Не уничтожили.

Теон сам придумал место.

В семейном саду Ранвеля, возле старой липы.

На камне сохранилось имя.

Даты мы убрали.

Вместо них по просьбе Теона написали:

«Здесь помнят пять лет, которые у него пытались отнять».

Я сначала считала, что фраза слишком тяжелая для сада.