Книга Влюбленный Уайльд, страница 35 – Элоиза Джеймс

— Когда вас представили друг другу, как она отреагировала? — спросил он.

Норт повернул голову и встретился взглядом с братом.

— Я наследник герцогского титула, — просто сказал он. — Ее дед был мэром Лондона. Разве у нее был еще какой-то выбор, кроме как невероятно обрадоваться?

Он подобрал отброшенный кий и загнал красный шар в лузу, кажется, даже не прицеливаясь.

Аларик покачал головой.

— Нет.

— Она смеялась.

Аларику было трудно представить ее смеющейся. На его взгляд, она постоянно выглядела хмурой.

— Как только я ее увидел, то сразу понял, что хочу, чтобы она была моей, — заявил Норт.

Аларик открыл было рот, но тут же снова его закрыл. Проклятье! Похоже, любовь — что-то вроде инфекции. Болезнь мозга.

— Я знал, просто знал, что должен ее заполучить.

По голосу Норта можно было подумать, что он в лихорадке и бредит. Если бы Аларик верил в любовную магию и все такое, он бы подумал, что его брата околдовали. Вот только это должно было означать, что заклятие наложила мисс Белгрэйв, что, в свою очередь, подразумевало бы, что она действительно хочет выйти замуж за его брата.

— Ты когда-нибудь чувствовал подобное? — спросил Норт.

— Совершенно точно никогда! — заявил Аларик. — Думаю, во мне этого нет.

Норт взмахнул кием — на отполированном дереве сверкнули отблески света.

— А я думаю, что у нас это семейное. Посмотри хотя бы на отца.

Аларик пожал плечами.

— А что с отцом?

У Офелии, третьей жены герцога, были ярко-рыжие волосы, острый подбородок и вспыльчивый характер. Она нравилась Аларику. Казалось, у нее с его отцом был страстный союз, хотя и не без бурных ссор.

— Много лет назад герцог вошел в комнату и увидел нашу мать лежащей на диване: она лежала, а трое поклонников обмахивали ее веерами. Отец говорит, что он в тот же миг понял, что женится на ней. Он избавился от тех поклонников, отшвырнул веера и поцеловал ее.

Аларик засмеялся. Портрет их матери, первой герцогини, висел на первом этаже. Аларик мало что помнил о ней, но у него сложилось впечатление, что она была прекрасной кокеткой и заставила их отца изрядно за ней побегать.

— Не вижу смысла копировать методы ухаживания нашего отца, — сказал он. — Вспомни, ведь его вторая герцогиня сбежала, бросив четверых своих детей, не говоря уже о нас троих.

— После смерти матери отец практично рассудил, что нужно дать его троим осиротевшим сыновьям мать. — Норт помолчал, потом осторожно добавил: — Возможно, он сделал не самый удачный выбор женщины на роль матери для его сироток.

Аларик захохотал, и его смех слился со смехом брата. Вторая герцогиня была начисто лишена материнского инстинкта. Она бросила детей в детской, как бездомных котят, и никто из них, включая ее родных детей, больше никогда с ней не общался. После рождения четвертого ребенка, на шестой год ее брака с герцогом, она сбежала с каким-то прусским графом, и парламент специальным законом, без обсуждения, разрешил их отцу развестись.

— Я понимаю, что это дает повод усомниться в правильности суждений нашего отца, — сказал Норт. — Но он утверждает, что в отношении Офелии он чувствовал такую же уверенность, как было с нашей матерью. И два его брака, первый и третий, счастливые.

— Даст бог, меня никогда не поразит такая «уверенность», — сказал Аларик. Потом жестом показал на наряд Норта: — Если это то, что с мужчиной делает любовь, то я не хочу иметь с ней ничего общего. Я ведь правильно догадался? Это из-за Дианы ты сделался попугаем?