Книга Порочный круг. (Не)беги от меня, страница 33 – Юлия Прим

— Готова? — осведомляется, тихо оказавшись внутри.

Два лестничных пролёта. Фата откинута на затылок. Глаза и губы ощутимо опухли.

— Нет. Но да. Надо, — выпаливаю рывками.

— Говорю я? — перехватывает меня в воздухе и крепче врезается пальцами в мышцы.

— Да. Но и я, — соглашаюсь, опротестовывая.

— Помни, что люблю, — заверяет он беспрекословно.

— И ты, — выдыхаю, мягко поддакивая. — Тоже. Помни.

Шутка делает возможным удовлетворение похотливого или враждебного инстинкта, несмотря на препятствие на его пути© Зигмунд Фрейд

— Лера-

— Папа у меня вообще серьёзный, знаешь, да? — нервно смотрю вбок на Вадима, надавливая на кнопку дверного звонка. Громов кивает, слегка отстраняя меня от двери, и делает шаг, буквально пряча меня на свою спину. — Необязательно, — тушуюсь, но лезу к нему с благодарными объятиями. Проскальзываю по рёбрам, по пиджаку. Прикладываюсь щекой по спине, напрягаю руки, прижимая к себе.

— И я тебя, маленькая, — отвечает он, согревая теплом. Принимаю, морально прокатывая его интонацию сквозь себя.

— Я вырасту, — шепчу лукаво.

— Знаю, — парирует Громов чётко. Поглаживает мои пальцы и морально подбирается перед встречей с моими родителями. Включает начальника. Натягивает внутренние струны.

— Вадим Сергеевич, — охает мама с порога от неожиданности. — Здравствуйте, — и тут же хмурится, постно кивая на его приветствие, прослеживая спереди мои руки.

— Валерия! — дёргает она строго. — Объясни толком, о чём твердит Артём? — уточняет у меня в обход Вадима.

— Я замуж вышла, мам, — выныриваю тихо из-за плеча мужа, показывая кольцо на руке.

— За меня, Елена Тимофеевна, — перетягивает на себя всё внимание Громов. — И если вы позволите нам войти...

— Уф-ф, — выдыхаю гулко, наблюдая искорёженное лицо второго родителя. Папа у меня серьёзный... Да-да...

— Лена, пропусти, — командует он звенящим холодом. — Соседи были бы рады лицезреть подобное обсуждение, но я предпочитаю всё же разговор один на один, — бросает в сторону Громова.

— Пап, я..., — начинаю, испуганно оборачиваясь на лестничную клетку. Быстро здороваюсь со старожилом-соседом появившимся из-за двери и мягко подталкиваю Вадима в квартиру, резко заканчивая фразу лишь после щелчка замка. — Мам, пап, я беременна.

— Вообще, нет, — противоречит мне Громов, стирая с моих губ улыбку, и заявляет родителям честно: — Но мы взяли справку и нас расписали без очереди и должного ожидания.

— Я вообще ничего не понимаю, — оседает на банкетку мама. Мнёт в руках кухонное полотенце. Белеет лицом. — Ты же с Артёмом дружила, с детства гуляла, Лер? — вздыхает, переводя взгляд на Вадима. — Лёш? — просит поддержки у папы.

Тот ощутимо сжимает кулаки, неестественно ведёт кадыком и выводит приказ, а не просьбу в сторону Громова:

— Поговорим. На балкон.

Вадим мягко пожимает мою ладонь. Расцепляет на себе мои пальцы, поворачивается, поднося правую руку к губам. Демонстративно целует.

— Я очень сильно люблю вашу дочь, — объясняет в большей степени маме, а к отцу поворачивается уже с другим тоном. — Я её никому в обиду не дам и всё положу на то, чтобы сделать счастливой.

Тереблю короткую юбку платья, оставшись без видимого щита. Папа уводит Вадима на кухню. Мама так и сидит, смотрит на меня и часто моргает. Не кричит, но... Наверное, уж лучше бы и кричала.