Книга Порочный круг. (Не)беги от меня, страница 15 – Юлия Прим

Звуки замеряют слова. Нежность глушит громче любых признаний. В какой момент мы оба оказываемся на постели? Теряюсь с ответом. Не помню. Не знаю.

Одежды нет на обоих. Это бесстыдство и красоту момента фиксируют зеркала. Но я, как и хотелось до этого, опускаю взгляд ниже и своим вскруженным, ушатанным сознанием пытаюсь застопориться на единственно важном — его глазах.

Хочу запомнить их выражение в момент, когда Громов во мне. Хочу попытаться зафиксировать в памяти момент его оргазма.

Он испепеляет собой. Вспарывает своими толчками моё нутро. Разрушает. Оседает так глубоко на всех незримых слоях, как раньше никого никогда не впускала. Выворачивает всю мою душу до стонов, до криков, которые физически нельзя контролировать. Иначе они разорвут тебя в клочья. Сначала внутри, после снаружи.

Пытаюсь якориться на остатках сознания. Пытаюсь удержаться и смотреть, не закрывая глаза..., но что-то не даёт, мешает и вспарывает сердце иной дозой эмоций. Закрывает обзор густой пеленой от резкого осознания и испуга, который вызывает чужое присутствие.

— Паш, а ты говорил, что Хоум-видео — это неинтересно! Смотри-ка, насколько всё весело, мм? Включи-ка свет, а то у меня руки порядком заняты и кадр собьётся!

Отшатываюсь назад. Вернее, под быстрым рывком Вадима буквально слетаю с члена отца подруги на глазах его дочери. Судорожно хватаюсь пальцами за покрывало, которое набрасывает на меня Громов.

— Лесь, прекрати, — давит он тихо, но грозно, но она будто не слышит, продолжая снимать и иронично комментировать происходящее.

— Уу-у, да у нас здесь ещё и ролевые, помимо стонов и криков, на зависть соседям по всему стояку! А чё окно не открыли, мм? Так бы этот спектакль оценили куда больше зрителей.

Вадим поднимается с постели, быстро надёргивая на себя брюки. Что-то говорит дочери, но я за безумной долбёжкой в висках не различаю слов, улавливая лишь интонацию, часть жестов и мимику.

Сжимаю пальцы в приступе паники, даже не понимая сразу, что Леська не устраивает истерику, как прежде. Она не орёт! Разговаривает холодом. Диктует условия с видом прожжённого шантажиста. А высокий, незнакомый мне парень, с которым она пришла, молча наблюдает за всем, облокотившись о косяк проёма.

В очередной момент телефон вылетает из её рук и с грохотом падает на пол. Вадим дёргается за ним резче, чем дочь. Сжимает аппарат в кулаке, оказывается, в два шага у окна, и ещё в пару движений выбрасывает его на улицу.

— Она мне нужна, понимаешь? — долетает до меня щемяще-болезненным выпадом.

Леська замирает. Часто моргает, а потом начинает смеяться. Заразительно так. Чисто. Хоть само́й впору истерично растягивай губы в широкой улыбке.

От знакомого звука морально чуть отпускает, но физический ступор продолжает сковывать пальцы, поверх моего укрытия.

Олеся Вадимовна пододвигает к себе стул. Седлает его поперёк, используя спинку, как подставку для рук, и заявляет с иронией:

— Расточительно, пап. И чем только Тихая мужской пол так берёт, а? Один за её лживую невинность на свадьбу раскошелился и землю рыть носом готов; ты, ради страстного перепихона, на покупку нового флагмана подлетел. Кстати, в облаке всё осталось, так что считай зря потратился. Да и Лерка не стоит, судя по тому, как она поступает с тем же Тёмой!