Книга Карибы Лайт, страница 3 – Инга Леровая

Людмила была ненамного старше меня, если судить по паспорту. Тридцать два года. Всего семь лет разницы. Просто гены подкачали. Выглядела она на все сорок пять. Наверняка считала, что ухватила за хвост Жар-птицу, когда обменялась кольцами с Кротовым на выездной регистрации и кинула букет в толпу завистливых подруг. Свадебные фотографии я тоже внимательно изучила.

Жар-птицы имеют свойство превращаться в облезлых, бесхвостых куриц. Которых безжалостно выгоняют из курятника, чтобы завести новых цыпочек. Людмила Кротова, скорей всего, об этом пока не думала. А я думала. По причине врожденного оптимизма и успешно приобретенного цинизма. Интуиция меня никогда не подводила. Я даже могла назвать примерную дату ее куриного фиаско.

Покружив по городу, мне захотелось проститься с любимыми местечками особенно красивыми ранней осенью, я приткнула машину под окнами Альки, моей закадычной подружки по университету. В отличие от меня, Алька с огромным аппетитом грызла гранит науки. Год назад я Альке завидовала, а сейчас уже нет. В институте теплофизики такие возможности, как сейчас у меня, мне бы не предоставили.

— Элька! — Алька мне обрадовалась. Искренне. Только ей сейчас разрешалось звать меня детским именем. В универе мы были две неразлучные белоголовые ромашки Элька и Алька. Так нас в общаге дразнили. — Тебя уволили? Или просто с работы сбежала?

— Ни то, ни другое. Такие специалисты, как я, с годами только ценнее становятся. Выдержаннее.

— Оставь эти намеки на горячительный напиток. Для приличной коньячной выдержки ты неприлично юно выглядишь. Как тебе удается? — Алька ущипнула себя за бок. — Не ем ничего, а толстею.

— Ничего? — я по-доброму покосилась на вазу с печеньками. — Найдем предел, используя эквивалентные бесконечно малые функции?

— Котяра язвительная. Я выше пределов.

— Аль, машину тебе оставляю. Катайся.

— А сама? — Алька нахмурилась. — Что-то случилось?

— Отдыхать еду. На море. В глухую глушь. Хочешь со мной? Вернешься как шоколадка. Твои лысые профессора захлебнутся слюной.

— У меня предзащита, ты же знаешь.

— И зачем она? Если ты от нее толстеешь.

— Элька! Замолчи сейчас же. Без тебя найдется кому потоптаться на моих ценностях. Садись чай пить. Разрешаю тебе тот самый предел съесть, которым ты меня попрекала.

— То есть одну печеньку?

— Между прочим, про тебя Андрей спрашивал. Где да что?

— Андрей? Ситников? И что ты ему сказала? — Андрей был нашим однокурсником, пытался дружить, а по сути ухаживал за мной в универе, но я его любовь-дружбу отвергла.

— Правду, разумеется. Что ты занимаешься строительными инвестициями. В гигантских объемах. Такие бывают?

— Пусть будут. Ими и занимаюсь. В полный рост, — я прищурилась. — Что-то еще? Аль, ну говори уже, не мнись, как первоклашка.

— Ты, конечно, скажешь, что у меня опять паранойя, но мне показалось, что Андрей не просто так спрашивал. В смысле, не для себя.

— Откуда такие выводы? На чем основаны?

— Если для себя, то обычно просят телефон и все. А он дотошно выяснял, где работаешь, с кем дружишь, часто ли мы с тобой видимся. Звонил он тебе?

— Нет.

— Вот. Явно не хотел, чтобы ты знала, что он тобой интересуется.

— Сыщицкое дело много потеряло в твоем лице, Алька. Бросай физику, иди в частный сыск.

— Одной предательницы науки хватит в нашем тандеме. Эль, ну правда, зачем летишь одна? Или надеешься кого-то там подцепить? Папик твой озвереет.