Книга Выбор леди Мэри, страница 32 – Надежда Соколова

Я смотрела на его лицо — на морщинки у глаз, которые стали глубже, но всё те же, на высокий лоб, где иногда появлялась складка, когда он думал о чём-то важном, и впервые за долгое время я чувствовала, что он действительно здесь, живой, целый, и что я могу до него дотронуться.

— Папа, — сказала я, и голос мой дрогнул, превратившись в тихий, почти беззвучный выдох, который вырвался из самой глубины моей груди, туда, где я хранила его память.

— Мэри, — ответил он, и голос его был ровным, как всегда, без надрыва, без тревоги, тем спокойным голосом, который я знала с детства, и который всегда возвращал мне ощущение безопасности. — Садись, дочка.

Он кивнул на стул напротив себя, и я села на его краешек, чувствуя, как деревянное сиденье касается моих ног, тёплое от солнечного света, который струился из окна. Я смотрела в его лицо, знакомое до каждой морщинки, до каждой родинки на шее, до линии волос, которые начали седеть, но всё ещё были тёмными, как у меня. Его руки, сложенные на закрытой книге, были такими же, как я их помнила — сильными и в то же время мягкими, с длинными пальцами, которые могли держать и молоток, и перо, и мою ладонь, когда я была маленькой. Я смотрела на него, и вера в то, что он здесь, что я вижу его не на фотографии, не в памяти, а здесь, напротив меня, в этой комнате, где пахло кофе и старыми книгами, наполняла меня теплом, которое растекалось от груди к кончикам пальцев, заставляя их чуть дрожать. Мне казалось, что я слышу, как тикают ходики на стене, как за окном шелестит тополь, как где-то в глубине дома скрипит половица под чьей-то ногой — все те звуки, которые составляли нашу жизнь, и которые я так долго не слышала.

— Где вы? — спросила я, и голос мой стал тоньше, почти как в детстве, когда я звала его из другой комнаты. — Ты с мамой? Вы пропали…

Я не могла закончить фразу, потому что в горле встал ком, и я чувствовала, как слёзы подступают к глазам, горячие и солёные, готовые пролиться.

— Мы с мамой в порядке, — сказал он просто, и его голос был таким же ровным, как всегда, будто он рассказывал мне о погоде или о том, что нужно купить в магазине. — Мы не пропали, Мэри. Мы ушли туда, где нужно было быть. Но скоро мы увидимся. Я обещаю.

Его рука легла на мою — тёплая, чуть шершавая, с теми самыми мозолями на ладони, которые я помнила с детства.

— Где? Когда? — спросила я, и голос мой сорвался, и я сжала его руку, чувствуя, как её тепло перетекает в мои пальцы, согревая их.

— Не сейчас, — покачал он головой, и его пальцы слегка сжали мою ладонь, успокаивая. — Но ты не бойся, слышишь? Мы рядом. Мы всегда будем рядом.

Он помолчал, и я видела, как его взгляд стал мягче, как он погладил мою руку большим пальцем — тем привычным движением, которое я помнила с детства, когда он успокаивал меня после ночных кошмаров. Я слышала, как тикают старые ходики на стене, как кукушка готовится выскочить из своего домика, чтобы прокуковать который час, и этот звук был таким родным и таким обычным, что я почти могла поверить, что всё это реально.

— Мэри, не спеши, — сказал он вдруг тише, и его голос стал серьёзнее, мягко, но настойчиво. — С поиском женихов. Я знаю про императора. Я знаю про срок. Но ты не спеши. Сердце само подскажет, когда придёт время.