Книга На кладбище все спокойно, страница 47 – Надежда Цыбанова

— Мы действительно хотим разобраться в том, что произошло. Если вы нам поможете, то виновный будет наказан.

Дух замер. Кажется, ему и самому хочется нормально упокоиться. Однако вредность не дает и шанса так просто сдаться.

И я совершила ужасно неприличное: тихонько толкнула ногой Артура Лейна. Правда, попала носком туфли прямо в болевую точку на икре, потому что инспектор аж на два шага отпрыгнул в сторону. Так и остался стоять на безопасном расстоянии в позе цапли.

— Если имело место убийство, а не несчастный случай, – прошипел Артур сквозь зубы, – то вашей семье могут выплатить компенсацию. Да и репутация ваша сейчас…

Я удивленно посмотрела на инспектора. Он в ответ странно дернул бровями.

Томас Бейкер немного пометался в узком проходе между двумя склепами и ехидно бросил:

— Репутация? У призрака? Вы думаете, на том свете есть доска почета: «Лучший работник железной дороги, погибший не по своей вине»? Или, может, медаль дадут? «За стойкость духа и умение витать над путями в непогоду»?

— Зато ваши коллеги наконец узнают правду, – коварно протянула я. Такие простые работяги, как Бейкер, очень не любят, когда о них сплетничают. – И перестанут шептаться, что вы сами оступились или были как‑то замешаны в чем‑то.

Дух напряженно замер и уже менее враждебно пробурчал:

— Шепчутся, значит… Ну да, этого добра хватало. «Томас, мол, сам виноват, не смотрел под ноги», «Томас, небось, спьяну на пути залез»… Тьфу!

— Обещаю, – я прижала блокнот к груди, – мы не отнимем у вас много времени. Всего несколько вопросов – и вы сможете вернуться к своим размышлениям о колесных парах.

— Несколько вопросов, говорите? – дух задумчиво посмотрел на небо. – А если я вспомню что-то еще? Или начну рассказывать про то, как правильно смазывать колеса, чтобы не скрипели? Будете слушать?

Мы с инспектором переглянулись и, лишь бы не спугнуть робкую птицу удачи, быстро, чуть ли не хором выдохнули:

— Будем, будем!

Но мы рано обрадовались. Дух торжествующе поднял палец вверх:

— Ага! Попались! Значит, я могу говорить сколько захочу? Про паровозные свистки, про то, какой уголь лучше для топки, про различия в конструкции тормозов у составов разных годов выпуска, про…

У Артура очень живописно вытянулось лицо. Словно ребенок, познавший всю несправедливость мира, когда ему дали пустой фантик без конфеты.

— И мы будем весьма благодарны за ценные знания, – профессионально соврала я. – Но сначала – про тот день. Вы помните, что случилось перед падением?

Дух зябко поежился, будто воспоминания ему доставляли физическую боль. Это потому, что он умер не так давно. За пару месяцев сложно смириться, что ты больше ничего не чувствуешь.

В общем, инспектора можно поздравить с тем, что первый допрос пройдет для него максимально спокойно. Ну, в реалиях некромантии.

— Я совершал обход платформы. Луна светила ярко. Фонарь я тогда только заправил, поэтому света было достаточно. Я точно помню, как Паровоз спал на лавке.

— Что, простите? – влез инспектор. Я с трудом сдержала желание на него цыкнуть. Нельзя перебивать духа – он реально может нам начать рассказывать о паровозах. А это совсем не та информация, которой я хочу обладать – не то чтобы сегодня ночью, а вообще в жизни.

— Паровоз, – умильно повторил Томас. – Наш кот. Он на станции живет. Черный, отожравшийся такой. Я ему лично куски мяса таскал из столовой. Так вот. Поезд уже прибывал. Я махнул фонарем машинисту, чтобы тот начал тормозить. Ночью бывают конфузы, знаете ли. Состав почти остановился, когда я почувствовал толчок в спину. И вряд ли это был Паровоз. Толкнули меня с такой силой, что я свалился аккурат между вагонами, не увидев лица убийцы. Это все, что я могу сказать.