Книга Приключение в Зиму, страница 54 – Катарина Ёлохова

Шкатулки выстраиваются в ряд, точно воины в ожидании приказа. И мне на долю секунды кажется, что в их почти зеркальном блеске промелькивает что-то такое жуткое и отталкивающее. Будто стоит мне только протянуть руку, и они тут же раскроют свои хищные пасти, чтобы откусить их мне по плечи.

— … Испытание ума! — провозглашает король нежити. И смотрит на меня таким красноречивым взглядом, в котором явственно читается: «на этот раз ты обязательно падёшь!».

Глава 28 ЛИАДА

Мне хочется свалиться в обморок от внутреннего перенапряжения. Отдаться объятиям Морфея, лишь бы прекратить мои нескончаемые персональные пытки. Сдаться под грузом накопившегося переутомления, страха и боли. Но вместо этого я… откуда-то нахожу в себе силы подняться.

Ноги дрожат, подкашиваются. Но я нахожу равновесие. Больше не физическое, а внутреннее.

Я вдруг понимаю, что смертельно устала бояться. Что позволила этому чувству разрастись во мне плесенью. Внушить себе, что я настолько бессильна и ничтожна перед тем, что мне кажется пугающим, непривычным и неправильным. Но страх… он же не враг. Он часть меня. Та, что всячески защищает от опасностей. И его не надо побеждать в прямом смысле, с ним нужно… договариваться.

Доказать самой себе, что я могу рисковать и при этом позволять себе бояться. Ведь это естественно. Все боятся: и люди, и нелюди, и звери. И это нормально. Просто в моменте нужно отдавать себе отчёт, что не страх руководит мной, а я руковожу им. Без подавления, попыток подчинить или отрубить ему невидимую голову. А с твёрдым убеждением: я слышу тебя, но выбираю действовать.

Я выпрямляюсь и поднимаю голову так, словно только что восстала из пепла. Во мне просыпается решимость. Пусть и зыбкая, но настоящая. Я больше не смотрю на Владыку, как на хозяина собственных страхов и моей дальнейшей судьбы. Теперь он — мой противник. Серьёзный, опасный. В несколько раз превосходящий меня по силе и числом. Но я ведь тоже не так проста, как кажусь на первый взгляд. И вполне способна дать достойный отпор.

— Перед тобой три шкатулки, — в крошечных глазах короля промелькивает нечто похожее… на сомнение(?). Но он тут же прячет его за непроницаемой маской. — В одной хранится твоя смерть, во второй — твоя свобода, а в третьей… — он наклоняется вперёд и проговаривает едва ли не с торжеством: — … ты останешься подле меня, в кругу недремлющих мертвецов. Выбирай с умом!

Я делаю шаг вперёд и встаю напротив шкатулок. На каждой из них играют отблески от пламени свечей. Но свет ложится на отполированное дерево как-то… неправильно: он не отражается, а впитывается в их тёмно-винную поверхность так, словно сами шкатулки пожирают его. Питаются им.

Реальность густеет, становится мутной и плотной. Чем дольше я смотрю на эти изделия, созданные рукой талантливого мастера, тем больше мне становится нечем дышать. Будто нечто зловещее в этих изящных гробиках поймало меня в ментальную ловушку и принялось по крупицам вытягивать из меня жизнь.

Мне хочется отступить. Но вместо этого я протягиваю руку к одной из них.

Иссохшие морщинистые губы Владыки растягиваются в победной улыбке.

Нежить обступает меня со всех сторон, с нетерпением наблюдая за каждым моим движением. Их искалеченные, бездыханные тела создают вокруг меня плотное кольцо, вызывая лёгкий приступ клаустрофобии. А их взгляды — тяжёлые, липкие, выжидательные — давят на меня похуже, чем само испытание и покрытые загадочным блеском шкатулки, из которых исходит неразборчивый шёпот. Или… мне просто так кажется, из-за порядком расшатанных нервов.