Книга Приключение в Зиму, страница 217 – Катарина Ёлохова

Отец возвращается на своё место с таким видом, словно только что не обнажал перед всеми душу, а всего лишь отдал очередной приказ своим воинам.

— Хорошая речь, — признаёт Хеллиос, поднимая кубок в молчаливом тосте. Его голос ровный, но я замечаю, как уголок его губ чуть заметно дёргается в улыбке.

Аудун только скользит по нему мимолётным взглядом и неловко прокашливается, мол, ничего особенного не произошло. Он снова берёт себя в руки, и его лицо обретает привычное суровое выражение. Но я вижу: в его глазах всё ещё теплится что-то мягкое. То, что он редко кому показывает.

— А мне показалось, затянуто, — невозмутимо замечает Трюгве, отрезая себе новый кусок мяса.

Аудун медленно поворачивает к нему голову, и на его лице промелькивает что-то такое, похожее на «у тебя запасной язык в кармане завалялся или ты возомнил себя бессмертным?».

— Ты половину речи жевал, — холодно парирует отец.

— Именно поэтому я и смог оценить её продолжительность, — Трюгве простодушно пожимает плечами и набивает рот мясом, почти не утруждая себя пережёвыванием.

Хеллиос посмеялся низко, почти беззвучно, но я заметила, как его плечи дрогнули. Матушка прикрыла улыбку краем кубка, и в её глазах на мгновение мелькнуло что-то тёплое, почти озорное.

Она смотрит на них — на мужчин, которых когда-то потеряла и с которыми вскоре собирается уехать, оставив корону мне. И я вижу, как она понемногу оживает рядом с ними. Как разглаживается складка между её бровей, расслабляются плечи, а в голубых глазах разгорается давно погасший свет.

Ей хорошо. Спокойно. Наверное, впервые за много лет.

— Ты пробовала эту запечённую картошку? — заботливо интересуется Скайлор, накладывая на мою тарелку такую гору, словно всерьёз взялся меня откормить.

— Как она успеет попробовать, если ты не вылезаешь из её тарелки? — раздаётся слегка раздражённый голос Аркадия.

Я перевожу на него взгляд. Он сидит напротив, спокойно отпивая вино, и смотрит на Ская с тем выражением, которое я научилась читать за эти месяцы: смесь раздражения, усталости и плохо скрываемого желания придушить рыжего плута собственными руками. Но уже не с прежней ненавистью — скорее с той почти дружеской досадой, когда придушить хочется не насмерть, а исключительно ради порядка.

— Я забочусь о её безопасности, — с достоинством заявляет Скайлор.

И ведь не врёт. За последнее время на меня действительно успели совершить несколько покушений.

Уцелевшие последователи Культа не спешат признавать поражение, и, судя по всему, они готовы подмешивать мне яд в напитки и отправлять наёмных убийц за моей головой до тех пор, пока не добьются своей цели или не закончатся сами.

Поэтому теперь каждый кусок, предназначенный мне, сначала оказывается во рту у Скайлора.

Правда, иногда мне кажется, что его беспокойство обо мне здесь совсем ни при чём.

— Ты заботишься о своём желудке, — невозмутимо возражает Аркадий. — Причём преимущественно за счёт её тарелки.

— Одно другому не мешает.

Принц закатывает глаза, понимая, что пытаться переспорить Ская бессмысленно. Но я вижу, как уголок его губ дёргается в едва заметной улыбке. Он тоже привык к этой бесконечной перепалке — как к неизбежному фону, без которого праздник был бы неполным.

— Поразительно, — произносит он, отпивая вино. — Ты способен оправдать заботой даже обыкновенное обжорство.