Книга Приключение в Зиму, страница 202 – Катарина Ёлохова

— Надо же, догадалась… — почти ласково произносит он. — Признаться, я никогда не верил в твои умственные способности. Даже после нашей первой «брачной» ночи думал, что ты побежишь жаловаться своей драгоценной мамочке. Но нет… ты стиснула зубы и молчала. Не рассказала ни ей, ни моему отцу. Даже помощи ни разу не попросила.

Его улыбка становится шире, а в глазах разгорается настоящее безумие.

— Сначала я решил, что ты безнадёжно глупа. А потом понял: тебе нравилось быть жертвой. Нравилось, когда тебя унижали и ломали. Нравилось ползать у моих ног и лизать мои сапоги. Нравилось быть использованной мной и моими друзьями. А после ты могла ходить по замку с видом несчастной мученицы и ждать, когда кто-нибудь догадается тебя пожалеть. Иначе ты бы хоть раз кому-нибудь всё рассказала и попросила помощи.

Его алчные глаза блуждают по моему телу, и мне хочется тотчас же соскрести его омерзительный взгляд со своей кожи.

— Но ты молчала. Значит, тебя всё устраивало. Только вот раз за разом осмеливалась отвергать моё предложение стать моей законной женой. За что, собственно, и была наказана при нашей последней встрече.

Я смотрю на него, и всё во мне закипает. Холодная, мстительная ярость поднимается из самых глубин, заполняет грудную клетку и сжимает горло. Но я заставляю себя дышать. Заставляю не броситься на него с кулаками и не вырвать его поганый язык.

— Тебе оказалось мало издеваться надо мной, поэтому ты решил отыграться ещё и на моей матери? — мой голос звучит удивительно ровно, несмотря на ярость, что душит меня изнутри.

— О, это совсем не входило в мои планы, — его лицо озаряет такой азарт, словно он долго ждал этого вопроса, чтобы, наконец, поведать нам обо всём в мельчайших подробностях. — Но тогда ты не выдержала нашей маленькой игры и перестала дышать. И я задумался: что же мне делать, если однажды моя любимая игрушка возьмёт да и…— он с мерзким удовольствием проводит большим пальцем поперёк горла. — Окончательно помрёт? Пришлось подыскать ей достойную замену. — Аксель опускает взгляд на стоящую перед ним на коленях королеву. — И однажды мне удалось раздобыть этот славный артефакт, — он поворачивает кисть, демонстрируя кольцо.

В это время за спинами его стражников мелькает знакомый силуэт.

Я едва успеваю заметить движение, как один из цепных псов бесшумно исчезает за углом. Спустя несколько мгновений следом за ним отправляется второй и третий.

Аксель ничего не замечает.

Слишком увлечён собственным самолюбованием.

— И приручить нашу драгоценную королеву, — заканчивает он и со всей силы пинает Аэлин в голову.

Голова королевы резко дёргается в сторону, её тело обмякает, и она кулём валится на каменные плиты.

Перед глазами расстилается багровая пелена.

Я слышу, как где-то вдалеке от бешенства ревёт Скайлор.

Секунда — и я уже оказываюсь возле Акселя.

Тело действует машинально: я накрываю лицо этой мрази ладонью, точно саваном, и со всей дури впечатываю его затылком в каменную колонну.

Во мне всё кипит от гнева, от злобы. Но сильнее всего пульсирует одно-единственное желание: заставить его ответить за всё.

За ту девочку, которая всю жизнь страдала от рук старшего брата, хотя он должен был защищать её.

За всех, кого этот подонок когда-либо покалечил или убил.