Книга Приключение в Зиму, страница 158 – Катарина Ёлохова

Глава 76 ЛИАДА

Шёлк соскальзывает с моих плеч почти бесшумно. Царапает напряжённые соски. Щекочет кожу на рёбрах, талии и бёдрах. Так легко. Так предательски просто.

Будто вся эта мнимая защита — весь мой стыд, все мои «оборонительные» доводы, вся моя «пуританская» мораль — с самого начала держались на одних этих тонких ниточках.

Стоило их только потянуть — и всё рухнуло.

Сорочка спадает с меня, присоединяясь к платью у моих ног.

Холодный воздух жадно набрасывается на разгорячённое тело, заставляя кожу покрыться мурашками, а меня — невольно вздрогнуть. И я почти поднимаю руки, чтобы прикрыться.

Почти.

Моркарис вовремя останавливает меня: он отрицательно качает головой, предупреждая меня не делать этого.

— Подойди.

Новый приказ, которому я подчиняюсь без раздумий.

Я делаю шаг.

Потом ещё один.

Кажется, до вампира всего ничего, но это ничтожное расстояние, вставшее между нами, растягивается в вечность.

Каждый шаг напряжённой пульсацией отдаётся в моём теле.

В висках.

В груди.

Между бёдрами, влажными до невозможности, где моё тело уже давно сказало всё за меня.

Моркарис, разумеется, видит это.

Я чувствую его жадно любующийся взгляд так отчётливо, будто он уже касается меня. И это заставляет кровь в моих жилах разогнаться ещё сильнее.

— Ты дрожишь, — замечает он, и его голос в этот миг звучит так низко и порочно, что у меня перехватывает дыхание, а внизу живота отзывается острый, почти болезненный импульс.

Я не нахожу ответа. Да и в нём нет необходимости. Только смотрю на своего наречённого сквозь мутную поволоку и жду следующих указаний.

И они не заставляют себя ждать.

— Иди ко мне, — Моркарис похлопывает ладонью по своему бедру в пригласительном жесте.

Я упираюсь коленом в диван, но вампир тут же разворачивает меня.

— Спиной ко мне, — уточняет он и медленно, почти благоговейно разворачивает меня за талию.

Я опускаюсь на его колени. Холодная гладкая ткань мантии приятно скользит по моей коже.

И меня снова пробирает дрожью.

Не только от прохлады.

Но и от того, насколько близко он теперь.

Я утопаю в его объятиях. Плотно прижимаюсь спиной к его напряжённому телу. И едва не теряю связь с реальностью, ощущая всей своей сутью, как сильно он хочет меня. Как долго ждал этого момента.

Как мучительно трудно ему сейчас сдерживаться.

И в этот момент для меня всё перестаёт иметь значение, кроме нас двоих и нашей близости.

— Умница, — хрипло произносит он, словно награждая меня за беспрекословное послушание.

И это его «умница» мёдом растекается по моим венам. Горячим. Тягучим. До неприличия приятным.

— Разведи для меня ноги, — шепчет он мне в затылок, и я невольно вздрагиваю.

Невыносимо стыдно.

Невыносимо приятно.

Невыносимо жарко.

Я больше не в силах трезво соображать.

Разум попросту гаснет. Остаются лишь голые, обострённые рефлексы.

Я послушно раздвигаю колени, наблюдая за тем, как его руки ложатся мне на живот. Скользят по нему. Оглаживают. Поднимаются выше, к болезненно напряжённым соскам. А затем сжимают их между пальцами, так, что я всем телом подаюсь вперёд.

Из горла вырывается рваный, совершенно неприличный звук.

Я тут же закусываю губы, пытаясь задавить его.

Но Моркарис не оставляет мне и шанса поиграть в «приличную» девушку.

Он набрасывается на мои губы: голодно, требовательно, совершенно непристойно.