Книга Приключение в Зиму, страница 101 – Катарина Ёлохова

— … Её глаза, как льды морей. А кожа — чистый снег, — этот извечный сердцеед задорно подмигивает одной блондинке с осиной талией и ногами, как у антилопы.

Я позволяю едкой улыбке растянуться на своих губах.

Вот же ж чертяка… Ещё минут десять назад пытался залезть ко мне под платье, а теперь перенаправил всё своё отработанное дьявольское обаяние на покорение каких-то трактирных дамочек.

Не то чтобы мне есть до этого какое-то дело… Нужно отдать Скаю должное: он долго сдерживался. Слишком долго для своего пылкого нрава. И теперь имеет полное право… развлечься. Кто я такая, чтобы этому препятствовать? Нас связывают только договорные отношения. Не более.

Но отчего же… так тесно в груди? Будто кто-то разом выкачал из зала весь воздух, оставив спёртый, пьяный смрад.

— … Я позабылся тут же в ней, — продолжает услаждать слух присутствующих этот талантливый бард. — И разум обратился в бег…

Одна из девиц, рыжеволосая, с аппетитными формами, которые не тронули ни голод, ни лишения, смеясь, как бы невзначай касается его плеча. Скай не отстраняется. Он улыбается ей тем же беспечным открытым взглядом, которым смотрел на меня ещё недавно в темноте коридора, когда его пальцы впивались в мои бёдра, а горячее дыхание обжигало пылающие щёки.

Я всеми силами вцепляюсь в деревянную кружку. Словно она единственное, что удерживает меня на этом месте. На этом стуле. В тени угла. И не даёт вскочить, пересечь зал и вцепиться этой наглой бестии в её пышные курчавые волосы.

Дерево скрипит под пальцами, впиваясь в ладонь тупой, отрезвляющей болью. Она вовремя отвлекает меня от этих внезапно нахлынувших чувств, которые я в себе и не подозревала.

Я залпом осушаю остатки содержимого в своей кружке. Остывший, горький эль неприятно царапает горло, но легче не становится.

Музыка вокруг набирает свой ход. Смех становится громче, шаги размашистее. Какой-то низкорослый мужчина запинается, едва не налетев на меня своей кабаньей тушей. Но Кассий успевает перехватить его за шкирку, как нашкодившего котёнка, и с лёгкостью отшвыривает под лестницу.

Тот, пошатываясь, поднимается с мешков, попытается что-то буркнуть в сторону Рыцаря — видно, окончательно обнаглел под действием горячительного. Но, мгновенно оценив разницу в весовых категориях, потупляет хмельной взгляд и позорно ретируется к своей компании.

Я смотрю на это всё без особого интереса.

Слишком шумно.

Слишком тесно.

А Скайлор всё поёт.

Смеётся.

Позволяет к себе прикасаться… Поправлять свои непослушные волосы.

Будто меня здесь нет.

Будто всего того, что было между нами, никогда и не существовало.

Разум пытается докричаться до меня сквозь этот гам: он свободен, мы с ним не пара, а всего лишь временные союзники. У меня нет на него никаких прав. И неважно, что мы несколько раз украдкой целовались и зажимались по углам, как какая-то влюблённая парочка, которая потом убедительно отыгрывала, что ничего не было. Это просто игра. Опасный флирт между «друзьями». Не более.

Но сердце… Его раздавливает под фантомной тяжестью происходящего. Оно обвинительно нашёптывает, что это я во всём виновата. Что напрасно отталкивала того, кто запал мне в самую душу ещё с первой нашей встречи. Придумывала себе нелепые оправдания лишь затем, чтобы не смотреть правде лицо: мне страшно. Страшно перед этим всепоглощающим притяжением, которое каждый раз толкает нас в объятия друг друга. Лишает рассудка и контроля.