Книга Не в этой жизни, страница 39 – Алина Савельева, Даниэль Брэйн

— Тогда диски с базами на развалах вы не застали, — засмеялась Эльвира. — Все, чего люди так боятся, давно слито в сеть и стоит не так и дорого, а то и вовсе бесплатно. Иначе бы вам, как и мне, продавцы всякой дряни не звонили.

Я мало что поняла из ее слов — какие диски, какие базы, какие развалы, какая дрянь? Но, судя по тону, Эльвиру опять ничего не смутило. Пустяки, дело-то житейское, как говорил один мужчина в самом расцвете сил. Ничего, из-за чего мне нужно было бы подрываться и уходить в лес. То есть отец легко мог узнать мое место жительства, телефон и…

Про Машу тоже мог узнать?..

Настя хоть отмерла, откинулась на спинку стула. Я быстро переложила телефон в другую руку, вытерла мокрую ладонь о джинсы. Сколько еще будет длиться эта пытка?

— Можно еще вопрос? Может ли отец требовать, чтобы дочь прописала его к себе? Пустила жить в свою квартиру?

— Она собственник? — деловито уточнила Эльвира, мгновенно переключившись с рецидивистов на жилье, и я тоненько, беззащитно угукнула. Что я должна у нее спросить, чтобы она хотя бы удивилась? — Если собственник, то только ей решать, кому предоставлять право пользования своей жилплощадью.

Настя закрыла лицо ладонями. Пока не до нее, но, что бесспорно, обо мне она сейчас многое узнает.

— Есть нюанс, — добавила Эльвира, и я едва не выронила телефон. Лучше бы она не страдала сегодня желанием облагодетельствовать весь мир и великодушно промолчала, а я пожила бы в стеклянном шарике светлых иллюзий. Хоть несколько, черт побери, дней. Мне нужна эта пауза, почему мне ее не дали? — Если нетрудоспособный родитель докажет, что он нуждающийся, он может требовать с ребенка алименты, и сразу должна предупредить — процесс в таком случае будет непрост. — А затем она справедливо упрекнула меня в лоб: — Ирина, почему вы не рассказали мне об этом раньше?

— Я не знала об этом, Эльвира, — тихо призналась я. — Я думала, что он… умер. Я надеялась, что так и есть.

Сейчас я шагну в пропасть.

— Это мой отец, он убил мою мать, а теперь он нашел меня и хочет… остаться в моей жизни.

Настя отняла от лица руки, внимательно вслушивалась в разговор. Мой недорогой телефон выдавал все мои тайны окружающим, но Эльвира профессионально говорила слишком тихо, чтобы Настя могла что-нибудь разобрать. Ей это, конечно, не нравилось, но протестовать она не могла.

— Имя, фамилия, отчество, дата рождения вашего отца, — быстро проговорила Эльвира, сгоняя откуда-то Тиффани и чем-то щелкая. — У него какое-то имущество было?

Я проблеяла все, что она просила, под проворный стрекот клавиатуры, и добавила:

— Насколько я знаю, не было. Я унаследовала квартиру после смерти мамы, пыталась ее продать, никто не покупал, а дом потом снесли. Там я была единственная хозяйка, а до меня — мама. Это я знаю точно, я получила компенсацию за снос…

Настя налила себе из заварочного чайника давно остывший крепкий чай и отпивала его, не разбавляя. В глазах ее застыла немая мольба прекратить разыгрывать перед ней дешевую мелодраму. Я ее понимала — мне самой все представлялось грошовым фарсом.

Жаль, что никак не мелькнула мафия. Всесильный босс прессует мать-одиночку, потому что сценарная группа убеждена — людям понравится. А потом, конечно, отец-убийца окажется невиновен, а мафиозо притащит матери-одиночке руку и сердце.