Книга Позволь мне остаться, страница 59 – Анна Бигси, Екатерина Аверина

— Все хорошо, выше не надо, — поясняю тихо. — Я просто хочу тебя чувствовать, — накрываю ее руку своей. — Но, если тебе не комфортно можешь убрать.

Трогаюсь с места, сосредотачиваясь на дороге. Лия осторожно убирает руку. Я не спорю. Пусть. Я знаю, что слишком тороплюсь, но она должна научиться отстаивать себя и свои желания, понимать, что ее ни к чему не принуждают, а только предлагают.

Крепко сжимаю руль одной рукой, второй уже набираю номер заграничной наружки. Пьер отвечает не сразу.

— Где Демьян? — максимально спокойно спрашиваю я, мысленно посылая проклятия на их головы.

— Мы его потеряли, — отзывается он.

— Как?

— Думаю, он нас заметил.

— Идиоты, — рычу я. — За что только вам плачу столько бабла?

Чувствую на своем бедре озябшую ладошку и немного сбавляю обороты. Неожиданно ловлю успокоение в этом простом, но очень доверительном жесте. Малышка…

Сбрасываю звонок, убираю телефон и накрываю руку Лии своей. Вот так хорошо, именно то, чего мне не хватает. Нужно немного выдохнуть и подумать, прежде чем что-то делать.

Лия

Мирон сворачивает к дому. Моя ладонь все еще на его бедре. Я просто не знаю, как еще его поддержать. Высказать слова поддержки не выйдет, остается выполнить просьбу, чтобы показать свое присутствие и тихое участие в его переживаниях. Мне хорошо известно, как это может быть необходимо. Через прикосновения мне передаются его сила и напряжение.

— Все хорошо? — он паркуется напротив дома и всматривается в мое лицо.

Киваю.

— Спасибо за поддержку, — целует мои пальцы, а я смущенно отвожу взгляд.

Выходим из машины. Мир забирает пакеты с одеждой и несет в дом. Радостный Хард встречает нас, но видит, что хозяин не в настроении и, умерив пыл, тихо шагает рядом. Поднимаемся на второй этаж. Он вносит пакеты в мою спальню и ставит их у кровати.

— Вот, это все тебе. Разбирайся, а мне нужно сделать пару звонков, — задумчиво, прохладно пояснят подполковник, быстро погружаясь в свои проблемы.

— «Спа-си-бо»

— Черт, чуть не забыл, — жмурится и вынимает из кармана глянцевый прямоугольник. — Я нашел фотографию. Думаю, для тебя это важно, — протягивает мне.

Смотрю на нее и внутри все обрывается. Моя семья. Самые близкие и родные. Мама еще жива, и отец. И моя маленькая Юми. Я отлично помню, когда был сделан снимок. Это рождественская фотосессия, но откуда это у Мирона?

Столько хочется всего спросить, но ему сейчас не до моих эмоций. Он разворачивается и быстро покидает комнату, оставив меня наедине с воспоминаниями. Очень ценными и болючими. Не могу их сейчас выпустить, боюсь не справиться с волной отчаяния.

Дрожащими пальцами вставляю фото в белую деревянную раму большого зеркала с лампочками по углам. Не решаясь включать свет, стою перед ним и разглядываю свой цвет волос вместо фото. Смотреть на него отчего-то я тоже пока не решаюсь.

Новый-старый цвет волос режет глаза так, как два года назад раздражал светлый. А еще продолжает тянуть за собой воспоминания одно за другим, будто именно от цвета волос зависит память.

Трогаю за мягкие, блестящие кончики. То заплетаю косу, то распускаю пряди, укладывая их на плечи, то снова собираю, на этот раз в хвост.

Когда мне было десять, мама по утрам заплетала замысловатые прически, вставляла красивые заколки и я чувствовала себя принцессой. Волосы тогда были длиннее, а в двенадцать я решила их обрезать. Домой идти было страшно. Думала, мама расстроится или даже отругает, но мне так хотелось новую прическу, что я сходила в салон без ее разрешения. А у мамы в глазах лишь появилась легкая грустинка. Длину было жалко, но она поддержала меня, говорила, что новая прическа мне тоже очень идет. И очень важно, чтобы мне самой нравилось.