Книга Позволь мне остаться, страница 111 – Анна Бигси, Екатерина Аверина

— Ничего себе, вы тут устроились. А я думаю, куда все пропали, — посмеиваясь, к нам забирается Мирон, и я все же оказываюсь в окружении всей семьи.

Невольно сжавшись в комочек от чувства бесконечно тяжелого и ужасного стыда, наблюдаю за тем, как Алина достает из коробки фотоальбом. Я таких никогда не видела, с плотной обложкой и изящными, золочеными узорами. Ладонь Мирона ложится мне на плечо. Он притягивает меня ближе и целует в висок. На нас поглядывает Дёма, смешно фыркает и решает, что альбом ему интереснее.

— Смотри, — Алина показывает ему на первые фотографии. — Это наша с твоим отцом прабабушка, а это прадед. Взгляд, видишь, какой упрямый, — смеется, — Авдеевский характер у мужиков, — листает дальше. — О, а это бабуля. Она тут еще маленькая.

— На вас похожа, — комментирует Дёма.

— Вернее я на нее, — поправляет Алина. — Совсем немного. И хватит мне «выкать», мы же договорились.

Долистав этот альбом до конца, она достает следующий, уже более современный. Он тоже заполнен фотографиями до отказа. Некоторые лежат просто так и ссыпаются на пол. Помогаю собрать, возвращаю Алине.

Все это вдруг кажется таким нормальным. Наши посиделки, рассказы о родителях. У меня тоже много светлых воспоминаний о своих. Только забрали их у нас с Юми слишком рано. И Мир, словно чувствуя мою внутреннюю боль, обнимает крепче.

Они с Алиной наперебой рассказывают истории из своего детства.

— А это мой день рождения, — показывает она еще одну фотографию. — Здесь мне исполнилось двенадцать, — и так резко замолкает, что тишина начинает сильно давить на уши.

Все смотрят на нее в ожидании продолжения, но Алина все молчит и молчит.

— Дальше ничего интересного, — резко захлопывает альбом и кидает его в коробку.

— Дальше Алину похитили, — за сестру отвечает Мирон.

— Ты можешь заткнуться? — требует она.

— Нет, — категорично отрезает он. — Это тоже часть истории нашей семьи.

— Похитили? — настороженно переспрашивают Егор и Демьян.

— Да. В мире есть очень жестокие твари, которых я никогда не смогу назвать людьми. Отчасти поэтому я и пошел служить. Чтобы у меня были ресурсы и силы с ними бороться.

— Ничего не было, Мир. Слышишь? Хватит об этом! — заводится Алина.

А я вдруг очень хорошо ее понимаю. Мне бы тоже не хотелось, чтобы о том, что со мной происходило два года, знало много людей.

— Это было, Алина. Я думал, ты …

— Ты хреново думал, Мирон! — резко поднимается она.

Уходит с чердака. Мальчишки переглядываются и ждут продолжения рассказа. Я же выпутываюсь из объятий Мирона и жестами показываю, что пойду за Алиной. Он отпускает, и я осторожно спускаюсь по раскладной лестнице.

Прохожусь по дому. Алину нахожу на улице. Она стоит на крыльце с сигаретой, зажатой в тонких, изящных пальцах. Очень красивая, на вид хрупкая молодая женщина заметно дрожит. Выхожу и тихо встаю рядом, глотая дым, который она выдыхает.

— Придурок, — ругается себе под нос, выше подняв подбородок. — Вот он всегда такой. Хренов борец за правду! Кому она нужна, такая правда? — Алина резко разворачивается ко мне. — Не было ничего. Просто живем дальше. И ты живи, — серьезно говорит она. — Просто живи. Всем этим тварям назло. Пусть лучше они сдохнут.

Мы еще долго стоим с ней на крыльце. Она много курит свои тонкие сигареты с ягодным вкусом, а я кусаю губы, вновь думая о выборе и искуплении.