Книга Кавказец. Он ненавидит меня, а я..., страница 57 – Ксюша Иванова

В смысле?

Моргаю несколько раз от неожиданности. Что значит, убита?

Рука в этот момент по инерции все-таки открывает замок. Дверь распахивается.

Не раздумывая, потому что я увидела, что оружия у него в руках нет, буквально вылетаю за дверь, едва не врезаясь в Амира!

— Что опять тебя что-то напугало? — придерживает меня, не давая упасть.

— Там, вообще-то, человек! — дергаюсь я, показывая рукой себе за спину. — Он сказал, что дом захвачен, а я убита!

— Что? — буквально ревет Амир, пряча меня себе за спину. — Адам, Сева! Сюда, быстро!

Я даже ничего понять не успеваю. Меня оттесняют за угол дома, пригибая голову вниз.

— Эй, ребята, — доносится с крыльца нам в спины. — Не кипишуйте! Никто никого убивать не собирается.

— Что за херня? — рычит Амир, порываясь выйти навстречу этому человеку. — Кто это? Ты кто, чудила? Какого вообще в мой дом проник!? Знаешь, что за такие вещи бывает?

— Амир, иди сюда, дорогой, — смеется из дома бандит. — Нам есть о чем с тобой поговорить.

— Амир, стой! — не пускает его Адам.

И я, испугавшись, что этот непонятный человек просто обманывает, чтобы выманить его и убить, вцепляюсь Амиру в руку.

— Не ходи, пожалуйста, — прошу, не отпуская.

— Злата, не бойся. Адам, посмотри за ней. Я понял, кто это, — осторожно отцепляет мои пальцы. — Это не опасно.

И, отцепив от себя мои пальцы, исчезает за углом дома.

Дергаюсь следом, но Адам не позволяет, удерживая за талию.

— Не вздумай. Мужчина сам решит проблему.

— А если его убьют? А вы тут прячитесь!

— Он — главный. Что сказал, то и надо делать.

— Хорошая позиция. И жизнь цела, и зарплата капает? — меня несет.

Я и сама понимаю, что зря это говорю. Но вот у отца была куча охранников, а его все равно убили. И Амир, может, рассчитывает на своих людей, а они...

— Да что тебе-то? Убьют его, так ты свободна будешь, — ухмыляется он.

Из дома доносится голос Амира:

— Адам, идите в дом.

— Пошли, сердобольная. Как видишь, он живой и невредимый.

Мне кажется, Адам все-таки выдыхает от облегчения, хоть и притворялся при мне спокойным.

Идем в дом.

В гостиной Адам наливает этому человеку коньяк! Тот расслабленно развалился в кресле, широко, по-хозяйски, расставив ноги.

Только теперь, увидев, что никому ничего не угрожает, я тоже выдыхаю. Слава Богу, всё в порядке!

— Адам, останься с нами, — приказывает Амир. — А ты, Злата, иди в комнату. Ложись спать.

Последнее, на что обращаю внимание, проходя в указанном направлении, — странный долгий взгляд Амира в мою сторону.

И слова ночного гостя:

— Всю систему охраны придется менять. У хозяина серьезные требования... Свою дочь он в такой дом не отпустит...

В доме ждут гостей.

Мадина, мать Амира, хозяйничает на кухне вместе теми двумя женщинами, которые одевали меня во время нашей свадьбы.

Мне доверили протирать тарелки и вилки. Стою в столовой и не спеша делаю это.

Мне слышно, как они переговариваются. Правда, в основном говорят не по-русски.

Только мне все равно чудится, что говорят они обо мне. Потому что иногда я ловлю на себе красноречивые взгляды.

И если на свадьбе в глазах этих женщин горела исключительно ненависть, то сейчас я интуитивно угадываю еще и что-то другое.

Иногда мне кажется, что они, особенно сама Мадина, смотрят с сочувствием. Но с чего бы вдруг настолько кардинально поменялось отношение?