Книга Кавказец. Он ненавидит меня, а я..., страница 41 – Ксюша Иванова

— Хотя нет, — тут же поправляется. — Мы же на похоронах.

Правильное решение.

Молчит. Легонько размахивает бутылкой, держа её за горлышко. Смотрит в окно.

Только-только расслабляюсь, подумав, что сумасшедшее создание успокоилось, и мы в тишине и покое доедем до дома, как она снова активизируется:

— Поговори со мной!

Ну, ясно — первую фазу, когда пьяный танцует, мы успешно проехали. Наступает вторая?

Поговорить — это поругаться снова?

Ну, о чем нам разговаривать? Какие у нас общие темы?

Какие общие темы, в принципе, могут быть у мужчины и женщины?

Почему-то вдруг вспоминается о том, что мать с отцом иногда часами просиживали в столовой. Пили чай и что-то обсуждали. Смеялись, строили планы, советовались друг с другом.

Но то — мать с отцом! А это...

Что Я могу рассказать Ей? Разве ЕЙ будет интересно то, о чем думаю я.

— О чем? — спрашиваю, закрывая глаза и снова откидываясь на подголовник.

— Ну, о себе расскажи, что ли.

— А тебе интересно что-то знать обо мне?

— Ну-у-у, — тянет задумчиво. — Интересно — не интересно, а врага надо знать, как можно лучше!

Ну, вот — все вещи названы своими именами. И я, действительно, враг. Но это звучит наивно и... смешно. Как будто она собирается дать врагу бой.

Стараюсь не улыбаться.

— Если думать обо мне с такой позиции, то тебе следует знать, что у меня высшее экономическое образование с отличием, КМС по дзюдо, а еще я отлично стреляю.

— Ой, всякий купец свой товар хвалит! Бабушка... Говорила! — скривившись делает маленький глоток.

— Дай мне, — тянусь к бутылке.

— Хочешь составить мне компанию? — неожиданно с интересом.

— Хочу, чтобы ты не нажралась до беспамятства.

Пытается спасти от меня бутылку, дергаясь в сторону двери. Естественно, плещется через край. Естественно, коньяк заливает салон!

Да она сейчас тут вообще на хрен всё испоганит!

— Ой, пьянь какая, — зажав ее в угол, все-таки отбираю бутылку.

Осознание приходит так неожиданно и мощно, как будто это я накатил и сейчас спиртное ударило в голову.

Осознание того, что мы плотно соприкасаемся коленями, что я так повернут к ней, словно собираюсь поцеловать. Что она смотрит так испуганно и... так словно ждет, что это вот-вот случится.

Несколько раз моргает и резко отворачивается к окну.

— А я вот психологом буду. Люблю кино смотреть и читать. А еще люблю животных. У меня кошка и собака. Дома. Живут.

Отпускает. Прям легче становится. Чувство такое, словно мне обязательно нужно было сделать что-то... не сказать, чтобы неприятное, но явно имевшее бы нехорошие последствия. И вдруг необходимость в этом исчезла и можно не париться.

Отсаживаюсь подальше. От греха.

Ну, и хорошо.

Хорошо, что перевела тему.

Могло ведь и... Ну, что, собственно, могло такого уж плохого случиться? Я бы её поцеловал?

Только это было бы уже не наказание.

И пьяным был бы не я.

Как бы я это потом ей объяснил?

По инерции делаю глоток из бутылки.

Обжигающая жидкость горячим комом падает в желудок, обжигая внутренности.

Ох, ёлки!

Пьяненько хихикает рядом.

— Чего смеешься? — как ни стараюсь, а голос звучит слишком уж доброжелательно.

— Ой, пьянь какая, — возвращает мне мое же выражение.

— Мне до пьяни еще пить и пить.

— Так пей. А я-я-я... Я буду спрашивать! Потому что... Сам ты н-не умеешь рассказывать о себе.