Книга Кавказец. Он ненавидит меня, а я..., страница 39 – Ксюша Иванова

Мне очень хочется не видеть всего происходящего. Как-то побыстрее это пережить!

Но все равно в памяти оседает кадрами, картинками, звуками.

Бордовая крышка гроба в чёрном прямоугольнике могилы.

Грохот комьев земли, бросаемых сверху.

Красные розы, на длинных стеблях, которые кто-то зачем-то бросил вниз...

Я не понимаю, что нужно делать. Не понимаю, куда идти.

Уже все? Всё закончилось? И что дальше?

Каким-то образом рядом снова оказывается Амир. Обнимает за талию, как будто мы с ним не чужие друг другу люди.

— Пойдем.

И я послушно иду.

— Возьми горсть земли и брось вниз.

Зачем? Для чего это? Но послушно беру и послушно бросаю.

Проходим мимо Эрика. Он тяжело и мрачно смотрит мне в глаза. Я так и читаю в его взгляде: "Сделай это! Убей его!"

И я вдруг понимаю.

Он не заберет меня домой.

Да и, вероятно, та перестрелка... она была не из-за меня...

Ему все равно, что со мной будет.

Я никому не нужна. Для всех я — только способ получить желаемое.

Для Эрика — месть. Для Амира — деньги...

И папы больше нет, чтобы меня ото всех защитить.

Я не осуждаю её.

Да, я знаю, что именно смотрела в моем телефоне Злата. И у меня есть скрины её сообщений брату и его ответов.

Мой отец не доверял телефонам. Считал, что за ним и за нами через мобильный могут следить. Потому у охраны уже давно имеются доступы к нашим соцсетям и мессенджерам.

Правда, следят за ними не в режиме нон-стоп — это просто нереально, а в нужные моменты, когда даётся на это отмашка. После смерти отца я посчитал нужным активировать эту функцию...

Жаль, что в своё время в отношении Самиры отец отмашку не сделал... Упустил. Если бы не упустил, возможно, и он, и она сейчас были бы с нами.

Едем домой.

Ну, я — домой, а она, наверное, в тюрьму.

Так ведь мой дом воспринимается золотоволосой птичкой.

Почему он не забрал её?

Почему она вдруг пошла за мной, а не попыталась остаться?

Ответов у меня нет.

Подозрения есть.

Эрик решил попробовать сыграть в мою же игру? Он рассчитывает с ее помощью каким-то образом что-то получить от меня? Может быть, он думает, что я потеряю голову от его сестры и... Я даже предположить не в силах, какой профит с моей стороны он надеется получить!

Просто месть? Возможно.

Да только ему-то мне пока еще и не за что мстить, а вот мне...

Ну, что же, посмотрим, кто кого.

Но я бы свою сестру не отдал, не оставил в руках врага. А он — запросто.

Мой человек, который помогал строить бизнес и решать проблемы отцу, аналитик, траблшутер, как угодно можно назвать его, предположил, что Москвин захочет по-взрослому со мной разобраться. Пойдет на поклон к хозяину и будет на мой счёт решать уже с ним.

Я думал, что меня положат прямо там, на кладбище. И, конечно, имел при себе оружие. Да и люди мои находились неподалёку. Но меня никто не тронул.

А еще я искренне старался, чтобы девчонка не видела ни оружия, ни охраны. Зачем?

Не знаю.

— У тебя есть выпить? — неожиданно спрашивает, не сводя глаз с подголовника переднего кресла.

— Пить хочешь? — даю ей бутылку минералки.

— Вы-пить, — потерянно шепчет она.

В машине спиртного, конечно, нет. Да и дома его совсем немного. Я позволяю себе иногда, но стараюсь делать это, как можно реже. Только если совсем плохо.

Может, ей и правда надо? Похороны отца — это страшно.