Книга Жена криминала, страница 72 – Маша Драч

Но тут же напрягаюсь, когда Кудашевский открывает коробочку и демонстрирует мне кольцо.

Нас разделяет несколько метров, но даже отсюда я вижу, насколько огромен бриллиант. Он размером с ноготь на моем мизинце и сияет так, что глазам становится почти физически больно.

— Подойди, — очередная команда.

Я тут же подчиняюсь, смутно понимая, что сейчас вообще происходит.

Вблизи кольцо кажется еще более по-Кудашевски дорогим и кичливым. Бриллиант находится в платиновом обрамлении, вокруг россыпь маленьких драгоценных камней.

— Сделано по моему личному заказу, — сообщает Савелий и вынимает кольцо. — Вот здесь, — он демонстрирует внутреннюю сторону, — гравировка моих инициалов.

Мне так и хочется пошутить, что это явно не его стиль, ведь он носит совсем другие перстни, да и размер явно маловат. Но проглатываю колкость, иначе получу за нее звонкую оплеуху и у меня будет на лице уже не один, а два синяка.

— Очень… изыскано.

— Оно — твое, Полина.

Не спрашивая разрешения, Савелий берет меня за руку и надевает кольцо на безымянный палец. Я чувствую тяжесть бриллианта и холод дорогого металла.

— Идеально село. На выставке я объявляю о нашей помолвке. Через три месяца мы поженимся.

Что?

Когда странное чувство внутреннего онемения постепенно начинает спадать, в ушах возникает противный звон.

— Свободна, — прорезается сквозь него холодный голос Кудашевского.

Рассеянно киваю, пячусь, а затем всё-таки разворачиваюсь и выхожу из кабинета.

Тяжесть кольца кажется чудовищно неподъемной. Тянусь, чтобы снять с пальца, но оно не подается. И словно еще сильней сдавливает кожу.

— Чёрт, — ругаюсь себе под нос, пока иду к лестнице.

Поступок Савелия — полная неожиданность. Ничего подобного я бы никогда в жизни не смогла предугадать. Да и как бы я это сделала? Мы никогда не обсуждали подобные темы. Он просто меня жестко трахает, а я подчиняюсь. Вот и всё.

Когда я старательно и послушно выполняла каждую новую прихоть Кудашевского, то понятия не имела, что меня это может привести… к помолвке.

Я непроизвольно вздрагиваю от этого слова и едко улыбаюсь. У высших сил просто ублюдочное чувство юмора. Стоило мне немного потешить себя фантазией насчет нашей с Зимой будущей свадьбы, как тут же прилетело предложение (вернее, очередной приказ) от Кудашевского. Он щелкнул меня прямо по носу, чтобы даже на секунду не смела прятаться в своих мечтах.

Когда я спускаюсь на первый этаж, первым делом хочется забиться в самый дальний угол, чтобы позвонить Зиме… Чтобы что? Поделиться с ним «радостной» новостью? Он вряд ли поймет, а вот взбесится стопроцентно.

Нет.

Я должна сказать об этой чертовой помолвке, чтобы Витя знал — у нас есть три месяца. Боюсь, что потом будет еще сложней ускользнуть из лап Кудашевского.

Тоже не вариант. Если есть сроки, значит Зима может вернуться к своему жуткому плану просто убить Савелия. А я этого не хочу и не могу допустить.

— Чёрт, чёрт, чёрт, — снова тихо ругаюсь и ощущаю, как меня начинает накрывать паника.

С чего это вдруг Кудашевский вообще решил взять меня в жены? Не такая я уж и особенная. Или, может, просто перестраховывается, чтобы я в будущем никуда от него не делась?

Или что?

Я пытаюсь найти логику в его действиях и притормаживаю, когда замечаю Снежку с Симоной. Они сидят в патио за массивным деревянным столом под навесом и собирают кубики.