Книга Жена криминала, страница 63 – Маша Драч

— Это нормальная формулировка, Вить. Приемлемая.

— Я просто не знаю, как нужно правильно, Поль.

— Я тоже не знала, но всему можно научиться. И она родилась уже такой. Правда, обнаружила я это только спустя пару месяцев.

Говорить о болезни мне всё еще сложно, но очевидно проще, чем Зиме. Я вижу, как он крепче сжимает руль. Вижу, как напрягается челюсть, а взгляд становится тяжелым, задумчивым.

— И какие прогнозы?

— Оптимистичные. Как минимум, она сможет различать, где светло, а где темно.

— И это оптимистично? — цедит.

— Для начала — да. Потом может стать лучше, но придется носить очки или линзы. Медицина не стоит на месте. Возможно, через три года появятся еще какие-то методы. Я буду рада любому положительному результату. Извини, что он недостаточно хорош для тебя.

Я поджимаю нижнюю губу и затаиваю дыхание. Сердце от возмущения и боли за своего ребенка начинает стучать быстрей. В груди становится тесно. Я уже начинаю жалеть о том, что вообще согласилась на эту поездку.

Внезапно мою ладонь, лежащую на колене, накрывает рука Вити. Я так сильно этому удивляюсь, будто он какое-то волшебство сделал, а не просто прикоснулся. Чуть сжимает мои пальцы и мое сердце реагирует острей, ускоряется.

— Я не хочу тебя обидеть, Поль. Пытаюсь понять, что и к чему. Если есть шанс — здорово. Мы его используем на все сто.

— Мы? — дрожащим голосом переспрашиваю.

— Ты, я и Снежка.

Его ответ звучит так сладко, так обнадеживающе. Я даю слабину и позволяю себе представить, как это всё может выглядеть в реальности. И то, что я вижу в своей голове мне нравится. Очень.

Слышу, как шевелится Снежка в кресле. Вздрагиваю и первой убираю свою руку, будто боюсь, что дочь может нас застать с поличным.

Зима лишь тянет уголка рта в ироничной ухмылке, но ничего не говорит.

Вскоре мы наконец-то приезжаем. Нас встречает небольшой двухэтажный дом. Довольно скромный, если учесть то, к какой помпезной недвижимости привык Кудашевский. Но этот меня привлекает даже больше.

— Твой? — интересуюсь как бы между прочим, пока отстегиваю ремешки на кресле Снежки.

— Мой. Вложил деньги в место, где проведу старость, ковыряясь в цветочных клумбах и попивая по вечерам виски, сидя в кресле-качалке.

— М-м-м, звучит как-то не по-зимовски.

— Ну мало ли что мне стукнет в голову, когда перевалит за восьмой десяток.

Я улыбаюсь и помогаю Снежке стать на ножки.

— Лыбки! Лыбки! — прыгает она в нетерпении.

— Будут тебе рыбки, Снег. Дашь мне свою ручку?

Снежка, держась за меня, идет навстречу голосу Вити. Ведет ладонью по его колену, выше. Он помогает ей найти свою ладонь. Дочь цепко берет его за палец.

— Веди, — командует.

— Котёнок, — с укоризной произношу. — Нельзя так грубо.

— Всё нормально, Поль. Слушаю и повинуюсь, Ваше Снежное Величество. Веду вас к рыбкам.

Иду чуть позади, обхватив себя руками.

Снежка весело подпрыгивает, совершенно не боясь, что может упасть. Витя ей что-то говорит, но что именно я не слышу. Дочь в ответ только смеется, и я чувствую, как между этими двумя зарождается какой-то свой, отдельный мир.

Может, всё дело в генах? Может, именно поэтому Снежка на подсознательном уровне тянется к Зиме?

Когда мы обходим дом я замечаю пруд. Он небольшой и красиво украшен деревьями и белыми декоративными гладкими камешками.