Книга Жена криминала, страница 20 – Маша Драч

Осторожно встаю с кровати и выхожу из детской. Причем вовремя. Мой смарт начинает пиликать. Я забыла поставить его на беззвучный.

Савелий.

Поднимаю трубку.

— Готовься. Сегодня вечером приеду.

Ему не нужен мой ответ. Просто ставит перед фактом. На секунду прикрываю глаза и тихо выдыхаю.

К такому сложно подготовиться, но я всё равно идеально отыграю свою роль.

Снова.

* * *

— Блядь, — выдыхает сквозь крепко стиснутые зубы Савелий и откатывается на свою часть кровати.

Первое, что мне хочется сделать — встать и убежать в ванную. Но я, как и во все прошлые разы, перебарываю себя и стараюсь выглядеть расслабленной. Это по-прежнему сложно, но внешне кажется проще простого.

Мне бы давно уже стоило привыкнуть. И, наверное, в какой-то степени я действительно привыкла, иначе не смогла бы сжиться со своей ролью в жизни Кудашевского. Но менее противней или больней всё равно не стало.

Савелий. Он… м-м-м… Он любит жестить в постели. И жестить не значит просто отвесить пару звонких шлепков по заднице и чуть-чуть придушить. Этот человек по-настоящему любит причинять боль. Спокойный и сдержанный в повседневности и жестокий бесконтрольный за закрытыми дверями своей спальни. Всё мое тело давно «украшают» последствия его больной натуры. Я их стараюсь тщательно маскировать косметикой и закрытой одеждой, когда мы выходим в люди. Иногда бывает легче справиться с Савелием. Иногда очень сложно. Сложно, обычно, бывает, если у него что-то не ладится на работе, и он теряет контроль над ситуацией. Надо мной его контроль работает на сто процентов. И ему это нравится.

Я стараюсь лавировать между разными вспышками его настроения. Стараюсь выуживать из всего пользу для себя. Он знает, что я его боюсь и это тоже ему нравится. Нравится иметь власть надо мной. Нравится играть со мной как с куклой. Порой я хочу ему врезать и выплюнуть всю копившуюся годами желчь. Но, конечно же, не делаю этого.

Я сама пришла к нему за помощью. Сама шагнула в этот капкан. У нас супер-прозрачные отношения: я даю, он оплачивает. Наверное, это не самый худший вариант из возможных. У моего ребенка есть всё, что я в одиночку никогда не смогла бы обеспечить. За мной не тянется бесконечный долг ночного клуба, новый владелец которого непременно давно уже убил бы меня. По-моему, я в плюсе даже больше, чем могла себе представить.

Переждав еще несколько минут, я тянусь дрожащими пальцами к шее и стягиваю с нее кожаный ремень. Кудашевский жестит без пафоса: нет у него никаких приблуд для БДСМ-а, а-ля мамочкин доминант. Кожаный ремень вместо удавки, удар кулаком вместо плети.

Потихоньку сажусь. В висках тяжело стучит кровь. Мне всё еще кажется, что не хватает воздуха. Несколько минут назад я была в шаге, чтобы потерять сознание. Но обошлось. К счастью. Встаю с кровати и ищу взглядом свой шелковый халат.

— Иди так, — слышу позади ленивый приказ.

Слушаюсь. Ухожу в ванную, ощущая голыми лопатками прожигающий тяжелый взгляд.

Яркий свет в комнате заставляет меня на несколько секунд прикрыть глаза. Когда открываю, вижу в зеркале не себя. Нет. Той прошлой наивной и всем пытающейся помочь Полины Бессоновой уже давно нет. На ее место пришла какая-то совсем другая женщина. У нее та же фамилия, имя и даже внешность, но она какая-то чужая. Хотя я должна была уже сродниться с ней за эти три года.