Книга Сердце пустоты, страница 92 – Алиса Джукич

Все, кого я впустил в сердце, меня так или иначе призирали. Мать — за отнятую возможность освободиться от Флорана старшего, Адриан — за факт моего рождения и братскую ревность, усиленную противостоянием наших отцов, а Альма… Черт, наверное, она думала, что я ее ненавижу. Но я скорее не выносил себя.

Ведь только я был виноват в том, что девушка закрылась. После трагедии я ни разу не написал ей, не навестил в приюте, когда умер ее ублюдок — отец, специально отдалялся: понимая, что такой как я — разбитый в душе и изуродованный снаружи, ей не нужен. Эгоистично сделал вывод за нас двоих, не задумываясь, что маленькая девочка, брошенная в неизвестности, так же сильно нуждалась в поддержке, как и я. Длительно воспитывал в себе силу духа, чтобы перестать тяжело реагировать на общественные вздохи по моим шрамам, забыв про Белроуз, сам создал вокруг себя образ хладнокровного, жесткого богача, который ее и оттолкнул.

Проснувшаяся совесть требовала вернуться к Альме, упасть на колени и молить о прощении за мою самовлюбленность. Но ее признание нанесло неизгладимый урон, и я должен был побыть один — наедине с письмом матери, а уже после искать Алю. Мне нужно было время. Совсем немного. Всего одна ночь тишины, которая поможет собрать мысли воедино и залатать вскрывшиеся в груди раны.

Я спустился вниз, направляясь на кухню. Не за едой, мне нужно было выпить виски, чтобы прогнать его терпкостью дрожь из тела.

Зайдя в комнату, хлопком включил свет. Поставил шкатулку на стол и побрел к стойке с дорогим алкоголем, располагавшейся недалеко от холодильника. Конечно, можно было спуститься в винный погреб отца, но я с детства ненавидел подвалы. Их низкий потолок и сырые каменные стены вызывали клаустрофобию.

Взяв бутылку и бокал, я вернулся к столу. Руки чесались вскрыть мамину шкатулку, но храбрости не хватало. Поэтому я сначала сел на стул и плеснул себе виски. Золотистая жидкость обожгла горло, разливаясь по телу неровным, согревающим огнем. Первый глоток не принес облегчения, лишь обострил ощущение пустоты внутри. Я медленно выдохнул, отставил бокал и потянулся к шкатулке.

Замок с щелчком открылся. Изнутри на меня смотрели выцветшая со временем алая обшивка, свернутое в рулон письмо и засушенный бутон розы.

— Ты всегда знала, что твои секреты вскроет Альма, да? — Я спросил ночь, надеясь на ответ, но она упорно молчала. Взяв цветок, я аккуратно его отложил в сторону, потянувшись к самому важному.

Пальцы запорхали по тонкой бумаге, разворачивая ее. Из-за больного сердца я не курил, но, черт возьми, как же сейчас не хватало расслабляющей затяжки табака.

Почерк матери, обычно такой изящный, здесь был неровным, рваным, как будто каждую букву она выводила через силу. Сделав еще один ободряющий глоток виски, я принялся читать.

Дорогой, Эрик.

Мне нет оправдания, и я пишу тебе не в поиске прощения. Моя связь с Флораном была страшной ошибкой, но к сожалению, прошлое не исправить. Когда-то я искренне верила, что Амир любил меня больше всего на свете. Но, как оказалось позже, для Флорана я была лишь пешкой в шахматной партии под названием «Сломать Константина Дюбуа».

Если ты читаешь мое послание то, уже скорее всего знаешь о том, что Адриан твой младший брат. В ночь, когда твой отец погиб от взрыва, учиненного пулей его «лучшего друга», мне не оставили выбора. Амир согласился даровать тебе жизнь только в обмен на мою…