Книга Сердце пустоты, страница 2 – Алиса Джукич

Конечно, имея за спиной целое состояние, я мог давно сгладить уродство. В двадцать первом веке пластическая хирургия шагнула далеко вперед. Но я не хотел прощаться с напоминанием о ночи, унесшей жизни моих родителей. Да и наркоз пагубно бы повлиял на мои хм... дополнительные проблемы.

Незнакомцы расступились. Среди ярко разодетых парижан, радующихся наступлению весны, я выделялся черным пятном, предпочитая практичные и темные цвета.

— Это же Эрик Дюбуа, — прошептал кто-то в толпе. Старушка в шляпе-клоше испуганно спрятала за спину тявкающую пушистую собачонку, напоминающую белый шар.

Меня узнавали не только как наследника многомиллионного бизнеса, но и как «мальчика, который выжил». И это не про Гарри Поттера. Подобное заставляло людей либо сторониться меня из-за глупых предрассудков и домыслов, либо восхищаться.

Даже не удостоив покупателей Альмы взглядом, я гордо прошествовал к двери магазинчика под красным навесом и толкнул ее рукой. Противное дребезжание колокольчика прошлось по нервам. Я не видел Альму шестнадцать лет, так что пришлось передернуть плечами, чтобы сбросить напряжение, прежде чем вступить в обитель растений.

Девушка стояла ко мне спиной у прилавка. Встав на пластиковый табурет, она доставала с верхней полки витрины розовые ленточки, чтобы перевязать собранный букет.

В уютном магазинчике находилось трое покупателей, и все они, словно по щелчку пальца, принялись листать ленту в телефоне, чтобы не пересекаться со мной взглядом.

— Могу предложить добавить в букет пионы или гортензии, тогда он станет пышнее, — посоветовала Альма, спрыгивая с табуретки. Девушка резко развернулась, увидев меня возле цветущего фикуса. Ее алые губы приоткрылись от удивления, а нежная кожа лица потеряла здоровые тона. Пухлая блондинка, для которой собирали букет благоразумно отодвинулась от прилавка, пропуская меня вперед.

Альма быстро заморгала, трепеща длинными ресницами, словно прогоняла наваждение или непрошенное видение, но я настойчиво не исчезал, высасывая своим присутствием воздух из ее легких.

Чертов дементор!

— Эрик… — на свистящем выдохе прошептала она и вытерла испачканные блестками ладони о фартук. Ее тонкий, детский голос за годы изменился, став глубже и мелодичнее.

В голову непрошеной кутерьмой ворвались старые воспоминания: как Альма, примостившись на краешке дивана, тихо подпевала, когда я на всю комнату стучал по барабанам. Ее девичий голосок словно ниточка вплетался в грохот тарелок и гул бас-бочки. Она не пыталась перекричать создаваемую мной музыку, Альма всегда была ее частью, тем тихим центром в самой гуще моего шумного мира.

— Доброе утро, мадмуазель Белроуз, — по-светски поздоровался я и подошел вплотную. Нас разделял лишь деревянный прилавок и ужас, застывший в каждой ее черте.

— Вам… вам собрать букет? — заикаясь, спросила девушка и, порывисто поправив выбившиеся из хвоста непослушные пряди, попыталась выдавить из себя подобие улыбки. Ее точно сконфузило.

Я не стал утруждаться лицемерием и долгим вступлением перед основной причиной моего внезапного появления в размеренной жизни Альмы. Порывшись в кармане плаща, я с сотрясающем пространство хлопком положил на прилавок запечатанный конверт.

— Если только из гладиолусов, — сухо бросил на прощание. Решив больше не мозолить шокированной Альме глаза, я развернулся на пятках и покинул этот светлый во всех смыслах магазинчик с кружащим голову ароматом цветов.