Онлайн книга «Колонна приговоренных»
|
— Я тебя не понимаю, — нахмурился Ренат и, откашлявшись, глянул исподлобья на Шубина: — Объясните, товарищ капитан, что случилось и что я, по вашему мнению, сказал или сделал не так? — Все так, — вздохнул Шубин. — Все правильно… Это со мной что-то не так, — честно признался он. — До сих пор передо мной глаза девочки, которые смотрели в никуда — черноту, в смерть… Нет, даже не так. Не в смерть, потому как она, наверное, была бы для этой девочки большой наградой после всех ее мучений. Такой пустоты, которую я увидел, не должно быть в глазах ребенка. А я — увидел… Даже не могу вам всего этого описать… — Мы ничего не можем… — снова заговорил Астафьев, но Шубин прервал его: — Да, не можем. Все правильно. Но если ничего не сделаем, я себе этого никогда не прощу. Это уже чисто мое дело. Дело моей совести. Впрочем… — Глеб вновь замолчал и, опустив голову, задумался. — Эх, как я вас, товарищ капитан, понимаю! — воскликнул Пиня. — У меня у самого дочка восьми лет от роду. И я ну никак не могу представить ее на месте этой девочки. У меня сразу же такое внутри начинается! Не задумывался бы, а прямо сейчас всех этих живодеров пристрелил! После этих слов маленького разведчика все вдруг разом встрепенулись и заговорили. Кто-то начал укорять Пиню в малодушии, а другие, например Теплицын, Савенков и Летица, наоборот, поддержали Пиню. Астафьев сначала удивленно смотрел на весь этот гвалт и кавардак, потом прикрикнул на бойцов: — А ну тихо! Расшумелись, как бабы на базаре! В разведке вы или где? А ну построиться! Разведчики, хоть и нехотя, выстроились в ряд, ожидая новой команды. — Товарищ капитан, — шагнул к Шубину Астафьев, — разведгруппа готова выполнять ваши дальнейшие приказания. Глеб встал и посмотрел на стоявших перед ним разведчиков, а потом, обращаясь к ним, сказал: — Бывает так, что в жизни приходится принимать трудные решения. Трудные не столько в плане выполнения этих решений, сколько в моральном смысле. Я как командир прекрасно понимаю, что задача, которую поставило перед нами командование, весьма и весьма важная. Она поможет избежать больших потерь при наступлении, которое начнется совсем уже скоро, буквально на днях начнется… Но я обычный человек. Я человек, понимаете? И как человек я не могу пройти мимо того, что наблюдал буквально несколько минут назад. Дети… Там — дети, и мы… Вдруг Глеб замолчал, понимая, что, говоря «мы», а не «я», он перекладывает свои чувства и ответственность и на других, а это было бы неправильно. Поэтому, помолчав и откашлявшись, он продолжил: — Я, — он выделил это слово интонацией, — не могу просто так взять и оставить все как есть. Этих детей ждет страшная и мучительная смерть. Я… — Глеб… — прервал его на этот раз Ренат, который сразу понял, к чему клонит Шубин. — Дай мне сказать до конца, — поморщился Шубин. — Я как командир не могу принимать решения, которые будут идти вразрез с выполнением основного задания и поставят под угрозу его выполнение. Но, опять же как командир, могу отдавать любые приказы и в случае необходимости или чрезвычайных обстоятельств имею право передать своему заместителю командование и всю ответственность за выполнение задания. Например, в случае своего ранения или смерти… — Глеб посмотрел на Астафьева, словно бы ожидая от него возражений, но Ренат молчал и лишь поджал губы, что говорило о его недовольстве принятым Шубиным решением. А что это за решение — он догадывался… — Или в каком-то другом случае, который может наступить в результате непредвиденных обстоятельств, — продолжил говорить Глеб, не отрывая взгляда от своего заместителя. — И я считаю, что такой случай наступил. Я принял решение. Я передаю командование группой своему заместителю — лейтенанту Астафьеву, а сам остаюсь. Но не один. Один я ничего не смогу сделать… Мне нужны помощники. Добровольцы. Приказывать я не могу — это не тот случай. Кто хочет остаться со мной и попробовать помочь детям? |