Книга Черные тени Ленинграда, страница 32 – Александр Тамоников

Через десять минут все вернулись в корпус. Володя уже был на своем месте, пересчитывал ящики в одном из штабелей. Он работал с блокнотом и карандашом — видимо, выполнял какую-то учетную работу. Митьков снова взялся за опилки, но теперь он часто останавливался — чтобы иметь постоянный визуальный контакт с объектом, за которым он наблюдал.

Он заметил еще одну деталь. Когда Володя писал в блокноте, он держал карандаш не так, как держат истощенные люди — сжав в кулак, чтобы компенсировать дрожь. Он держал его уверенно, между пальцами, писал быстрыми, четкими движениями. И его почерк, мелькнувший на листе, когда Митьков проходил мимо, был не корявым, а ровным, с наклоном. Человек с образованием. Или просто аккуратный. Но в сочетании со всем остальным — еще один штрих, наводящий на определенные мысли.

Смена шла к концу. Последний час был самым тяжелым. Холод, проникая сквозь все слои одежды, достиг кожи и начал жечь ее изнутри. У многих рабочих движения стали еще более замедленными, почти механическими. Володя тоже стал работать медленнее, но его медлительность была равномерной, контролируемой, как у спортсмена, распределяющего силы на дистанции. Он не допускал ошибок, не ронял ящиков, не спотыкался.

Когда прозвучал гудок, извещающий об окончании смены, люди стали брести к выходу. Володя задержался и помог дяде Васе запереть одно из подсобных помещений. Они о чем-то коротко поговорили. Дядя Вася кивал, устало потирая переносицу. Потом Володя надел тулуп, который висел на гвозде у входа — хороший, плотный тулуп, не рваный, — и направился к выходу.

Митьков вышел следом, отстав на несколько шагов. На улице уже стояла кромешная тьма, нарушаемая только тусклым светом редких фонарей у ворот. Рабочие расходились молча, по одному или парами, растворяясь в темных проулках. Володя пошел не вместе со всеми, а отдельно, быстрым, энергичным шагом. Он не оглядывался, не замедлял ход. Его фигура, четко вырисовывающаяся на фоне снега, двигалась с такой уверенностью, будто он шел по освещенной улице в мирное время.

Митьков остановился в тени склада, дав ему уйти вперед на полсотни метров. Потом не спеша пошел следом, используя для укрытия груды шлака и развалины забора. Он не преследовал в прямом смысле — это было бы слишком рискованно и выходило за рамки задания. Он просто фиксировал направление.

Володя свернул на Лиговский проспект, потом на одну из мелких улочек, ведущих вглубь кварталов. На перекрестке он на мгновение остановился и посмотрел по сторонам — стандартный прием проверки на слежку, но сделанный без излишней театральности. Потом скрылся в арке.

Митьков не пошел дальше. Он остался стоять, прислонившись к стене холодного дома. Его дыхание вырывалось ровными облачками пара. В ушах отдавался высокий звон от долгой тишины и напряжения. Тело ныло от холода и неподвижности.

Он достал из внутреннего кармана блокнот и химический карандаш. Прислонил лист к стене и написал, с трудом разгибая пальцы:

«Объект «Володя» (имя условное). Рабочий склада номер семнадцать. Признаки:

Физическая сохранность выше среднего по контингенту.

Рациональная, не истощенная моторика.

Целая обувь.

Запах мыла.

Возможное ношение оружия (или иного предмета) под одеждой на левом боку.

Хороший почерк.