Книга Черные тени Ленинграда, страница 26 – Александр Тамоников

Он сверил время по своим внутренним часам и по медленному движению теней в дворе-колодце. Прошло около сорока минут. Свет в окне горел все так же ровно, не мигая. Никто не подходил к окну, не отбрасывал тени на щель.

18:30. Сумерки окончательно перешли в ночь. Небо затянуло низкой облачностью, звезд видно не было. В городе, в нарушение правил светомаскировки, кое-где замигали редкие огоньки — коптилки в квартирах, где еще теплилась жизнь. В окне цели свет все так же горел.

Гробовой сменил позицию, перевернувшись на другой бок, чтобы дать отдохнуть затекшим мышцам. Он достал флягу, открутил пробку, сделал маленький глоток. Жидкость была ледяной, маслянистой на вкус от спирта, но по пищеводу разлилось слабое, обманчивое тепло. Он спрятал флягу, снова взял бинокль.

И в этот момент свет в окне погас.

Не мигнул, не потускнел — просто исчез, будто его выключили или накрыли. Окно превратилось в черный прямоугольник среди других черных прямоугольников.

Гробовой замер, не отрывая бинокль от глаз. Дыхание у него на секунду остановилось.

Окно 14-й квартиры было черной дырой. Он навел перекрестие прямо на центр этого квадрата. Прошло пять минут. Десять. Пятнадцать.

В пальцах начало ощущаться знакомое жжение — признак начинающегося обморожения. Гробовой вынул руки, растер их одна о другую, потом сунул в глубокие карманы маскхалата, где лежали два плоских, нагретых телом камня. Временное облегчение.

18:55. Где-то далеко, в районе портов, разорвался снаряд. Звук донесся приглушенным сухим хлопком, как ломающаяся доска. Эхо раскатилось по пустынным улицам и затихло. Город продолжал свою ночную ледяную агонию.

И тогда в правом нижнем углу черного окна вспыхнул свет.

Не постоянный, а короткая резкая вспышка. Точечный источник. Фонарик с колпачком или карманное зеркало, отражающее свет коптилки из глубины комнаты. Вспышка длилась менее секунды. Потом темнота. Пауза в три секунды. Еще одна вспышка. Пауза. Третья вспышка. Длинная пауза, секунд десять. Потом снова: короткая, длинная, две коротких.

Гробовой не шевелился. Только его глаз, прижатый к окуляру, сузился. Он мысленно считал: точка-тире, точки-паузы. Это не случайность. Это код. Азбука Морзе или условный сигнал.

Он не знал азбуку Морзе наизусть — это была задача связиста. Но он мог фиксировать последовательность. Он оторвался от бинокля, нащупал в темноте блокнот и карандаш. Руки дрожали, карандаш выскальзывал из одеревеневших пальцев. Он зажал его в кулак, сунул руку под маскхалат, отогрел дыханием. Потом, не глядя, одной рукой начал делать отметки в блокноте: короткая линия для вспышки, длинная — для паузы. Его почерк был корявым, но система ясна.

Сигналы продолжались. Серия из двенадцати вспышек разной длины. Потом пауза минут на пять. Потом новая серия, уже другая.

Гробовой записывал. Холод, усталость, одеревеневшие конечности — все это отступило на второй план перед фактом: враг здесь. Он работает. И он, капитан Гробовой по прозвищу Тень, стал свидетелем этого.

Он снова прильнул к биноклю. В окне снова вспыхнул свет. Теперь серия была короткой, будто подтверждающей. Три вспышки подряд. И все. Свет не появился снова. Окно опять погрузилось в абсолютную черноту.

Гробовой выждал еще десять минут. Ничего. Он положил бинокль, достал блокнот, попытался разобрать свои каракули при свете тлеющей самокрутки, которую зажег под полой маскхалата. Получилась бессмысленная на первый взгляд последовательность черточек. Но это была улика. Материальная фиксация работы врага.