Книга Черные тени Ленинграда, страница 2 – Александр Тамоников

Следователь, представившись капитаном Тарасовым, выслушал с мрачным видом доклад Веретенникова, кивнул.

— Оцепление оставить. Вы нужны пока здесь.

Капитан Тарасов надел шерстяные перчатки поверх кожаных, взял фонарь помощника. Он начал с общего: фотосъемка с привязкой к местности, зарисовка схемы в блокноте. Потом подошел к телу. Осмотр был методичным, лишенным суеты. Он зафиксировал позу, описал одежду, не трогая карманов. Потом осторожно, поддерживая за плечо, перевернул труп на спину. Хруст замерзшей ткани прозвучал отчетливо.

— Два входных отверстия. Группировка кучная, стреляли в упор. Одежда не обгорела — глушитель, — бормотал он, диктуя оперативнику факты для протокола.

Осмотр карманов шинели и галифе дал минимум: носовой платок, три гильзы от пистолета «ТТ», обрывок газеты. Ни документов, ни денег. Красноармейской книжки нет.

Затем следователь расстегнул шинель и китель. Осмотрел раны, одежду под ними. И тут его взгляд, привыкший к деталям, наткнулся на внутренний шов шинели на боку. Неровность. Нитка чуть темнее, стежки круче, чем машинная строчка.

— Инструмент.

Оперативник подал ему из чемоданчика не нож, а медицинский скальпель в футляре. Капитан Тарасов при свете фонаря аккуратно поддел шов. Сукно разошлось на пять сантиметров. Внутри, между слоями ткани, блеснул матовый металл.

Он осторожно щипцами извлек плоский алюминиевый контейнер размером со спичечный коробок. Крышка на миниатюрном шарнире.

— Микрофильм. Абверовская упаковка, — констатировал он без эмоций, голос ровный, как лед.

Не пытаясь открыть контейнер на морозе, он поместил его в небольшой матерчатый мешочек, извлек из планшетки сургучную печать и спичку. Расплавил сургуч над пламенем спички и капнул на завязки мешочка, прижав своим перстнем-печаткой. Улика была опечатана.

— Тело — в морг. Улику — в лабораторию технического отдела. Немедленно, — приказал он оперативнику.

Потом он повернулся к Веретенникову.

— Ваш патруль действовал правильно, лейтенант. Свободны. Документы оформите в дежурной части.

Веретенников отдал честь. Его работа была закончена. Он повел своих бойцов прочь от этого места, оставив профессионалов доделывать свое. Он не знал, что было на пленке. Но вид этого контейнера, казенная точность движений капитана и тот факт, что улику отправляли в лабораторию немедленно, говорили одно: это было что-то очень важное. И очень опасное.

Ленинград, здание УНКВД на Литейном, подвал. Двадцать три сорок.

В бывшей кладовой, превращенной в лабораторию, оборудованную специальной печной системой отопления для обеспечения проведения химических процессов, было очень тесно. На столе под яркой лампой с рефлектором стоял микроскоп. Рядом — проявочные кюветы, пахнущие уксусом и химикатами. Специалист технического отдела, щуплый мужчина в очках с толстыми линзами, завершал работу с пленкой. Она была проявлена, высушена. Теперь он, щурясь, вставил ее в держатель читального аппарата — громоздкого прибора с линзой и матовым стеклом. Включил подсветку.

На экране проступило первое изображение. Крошечное, но под увеличением — четкое. Схема. Условные обозначения долговременных огневых точек, траншей, минных полей. Штабные пометки, знакомые аббревиатуры частей.

Специалист медленно поворачивал ручку, перемещая пленку. Кадр за кадром. Невский пятачок. Синявинские высоты. Артиллерийские позиции. Координаты. Все, вплоть до батальонного уровня. А потом — второй слой. Наложение. Красным — советские планы наступления. Синим — немецкие узлы обороны и расчетные сектора артиллерийского огня, точно как по линейке накрывающие эти планы.