Книга Черные тени Ленинграда, страница 109 – Александр Тамоников

Бугров подошел к расщелине и вытащил портфель. Он был цел. Подошедший Косович быстро изучил содержимое.

— Архив, — констатировал он. — Оперативные карты, шифроблокноты, явки. Все на месте.

Митьков обыскал пленного, изъяв запасной магазин, нож и компас.

— Чист, — доложил он.

Бугров посмотрел на Шульца, который лежал на спине, глядя в серое небо.

— Отлетался, Филин, — хрипло произнес Бугров.

Шульц не ответил, лишь медленно закрыл глаза.

Бугров поднялся, чувствуя дрожь от перенапряжения. Дело было сделано. Шпионская сеть перерезана под корень.

— Гробовой, — сказал Бугров в радиостанцию. — Иди к нам. Забирай снаряжение. Пора домой.

«ЗИС–5», скрипя изношенными рессорами, въехал во двор здания на Литейном, 4. Дядя Миша выключил зажигание, и двигатель, с облегчением вздохнув, заглох. Тишина, наступившая после многочасового гула, была оглушительной. В ушах у Бугрова все еще стоял звон — смесь ветра Ладоги и рева аэросаней.

Он сидел в кабине не двигаясь, давая телу понять, что можно расслабиться. Пальцы, впившиеся в холодный металл пистолета на коленях, разжимались с трудом, суставы ныли. Через открытую дверь несло запахом города — не ледяной свежестью озера, а тяжелой, застойной смесью дыма, пыли и чего-то невыразимо тоскливого. В здании напротив в окне третьего этажа тускло мигал огонек коптилки.

Сзади, в кузове, зашевелились. Брезент откинули, и первым на снег спрыгнул лейтенант Митьков. Его лицо под капюшоном было землистым, но глаза, прищуренные от усталости, быстро обследовали двор, задерживаясь на темных проемах подъездов и на фигуре дежурного у ворот. Профессионал. Даже здесь.

— Выводи, — хрипло сказал Бугров, обращаясь к Гробовому, и сам тяжело выбрался из кабины.

Ноги, затекшие в неестественной позе, подкосились, и он на мгновение ухватился за холодное крыло. В висках застучало — сказывалась чудовищная концентрация последних часов, сменявшаяся резким спадом. Тело требовало тепла и покоя, а мозг уже выстраивал следующий этап операции: сдачу пленного, оформление, доклад.

Из кузова с помощью Косовича спустили Шульца. Гауптман шел, почти не опираясь на ноги, — его вели под локти. Лицо было залито запекшейся кровью из разбитого носа, взгляд — отсутствующий, отрешенный. Наручники туго впились в запястья, поверх была наброшена серая солдатская шинель, скрывающая форму. Конспирация должна была соблюдаться до конца.

Косович нес портфель. Он держал его обеими руками аккуратно, но без подобострастия. Его очки запотели, и он снял их, беспомощно пытаясь протереть мерзлым рукавом. Бугров заметил, как дрожат его руки. Напряжение аналитика, работавшего с документами под пулями, теперь выходило наружу.

— Ведите в приемный изолятор, по списку, — приказал Бугров дежурному офицеру, вышедшему их встречать.

Молодой лейтенант с усталым лицом кивнул, бегло взглянув на предписание, которое протянул Косович. Бумаги шуршали в ледяном воздухе.

— Следуйте за мной, товарищ майор. Для вас и ваших людей подготовлена комната отдыха.

— Сначала — сдача вещественных доказательств и пленного по акту, — поправил его Бугров. — Комната подождет.

Они вошли в подъезд. Резкий контраст действовал успокаивающе. После ладожского мороза здесь стоял затхлый, спертый холод сырого камня. Но не было ветра. Тишина была иной — приглушенной и давящей. Обычная жизнь учреждения, не знавшего, что именно сейчас привезли в его стены.