Книга Офицерский романс. На краю, страница 65 – Александр Капков

Вечером в пятницу, (на седьмой день пребывания) Изломин опять собрался на прогулку. Сироцкий попытался этому воспротивиться. Ему порядком надоели вечерние хождения туда-сюда. К алкоголю Евгений, как спортсмен, был равнодушен. Для поддержания тонуса он бегал и плавал по утрам.

— Может, сегодня лучше по пляжу погуляем? Что-то зачастили мы в барру эту.

— Никак спиться боишься? – подначил его Антон. – Тогда возьмешь себе матэ и весь разговор. А по пляжу, друг мой ситный, я днем находился.

Сироцкий перед Изломиным пасовал. Ему не хватало уверенности Федора или нагловатости Сергея. Он, конечно, мог набычиться и запретить прогулку, так как в отсутствие остальных членов группы Сироцкий здесь главный. Но мотивировать свой запрет ему было нечем, и оттого чувствовал он себя виноватым, попросту тюремщиком. Эта мысль Евгения неприятно поразила. И он уступил. Впрочем, знай Сироцкий, чем обернется нынешняя прогулка, без колебаний оставил бы Изломина дома. Пусть тот не стал бы играть с ним, а, насмешливо улыбаясь, отправился бы спать. Однако знать наперёд Женя не мог, потому что еще ничего не случилось, а предвидеть будущее Сироцкому было не дано. Как и подавляющему большинству людей в мире.

Итак, после легкого ужина, когда уже было темно, а луна утвердилась на небосклоне, они вышли из ворот. Два охранника, один внизу, у ворот, а другой на вышке, пыхтевшие сигарами, засмеялись им вслед. Сироцкий оглянулся и с осуждением покачал головой.

— Толку от них никакого, – заметил он. – Балаболы.

— Напрасно ты их критикуешь, – сказал Антон. – Парни ведут себя, по их мнению, соответственно ситуации. Они не видят для нас здесь опасности. А за то, что мы наняли их и платим деньги, считают придурками.

Евгений вздохнул и промолчал. Все их разговоры велись на немецком, лишь изредка оба вставляли русские фразы. Сироцкому было тяжело говорить с Изломиным не только потому, что приходилось думать, прежде чем правильно построить фразу и не ошибиться, а еще из-за неопределенности своего отношения к Изломину. Кто он? Враг или друг? Казалось бы, друзей не сторожат и не контролируют, как Антона Юрьевича. Однако и к врагам не относятся с искренним дружеским расположением. А именно так общаются с Изломиным старшие товарищи Сироцкого. И не только Сергей (тот-то ко всем находил подход), но и Мишель. Его, Евгения, он, к примеру, своей дружбой не отмечал.

Особенно не торопясь, они шагали по пыльной дороге. Жара спала. С океана подул ветер, сулящий прохладу. Оба молчали. Антон закурил. И Евгений неодобрительно покачал головой. Он считал эту привычку вредной. Дойдя до края деревни, они повернула обратно. Немного в стороне от дороги, на краю небольшой площадки стояло кирпичное одноэтажное строение. Издалека виднелись выкрашенные в разные цвета горящие лампочки в гирлянде над дверью. Это и был бар. Сегодня обычно на пустой площадке перед ним стоял автомобиль. Сироцкий, увлечением которого были иностранные машины, хорошо разбирался в них и определил марку с одного взгляда.

— Американский Форд 1934 года, – сказал он с благоговением в голосе. – Пятидверное купе делюкс. Классная машина! Только представьте, девяносто лошадиных сил под капотом. Настоящий зверь! Интересно. Какой двигатель на нем стоит? Восьмицилиндровый или четырех?