Книга Офицерский романс. На краю, страница 167 – Александр Капков

Никифоров удивился.

— Простите, что лезу не в свое дело. Но как так получилось, что мальчик попал в детский дом, если вы живы и здоровы? Насколько я помню историю его появления, мать Андрея работает за границей, кажется, в Коминтерне.

— Я тоже был далеко, – пояснил Антон, не вдаваясь в подробности. – И очень долго. Недавно вернулся. Вот мои документы.

— Все в порядке, – сказал заведующий, бегло их посмотрев. – Вы хотите забрать Андрюшу из нашего детдома?

— Не сегодня. Андрею надо привыкнуть ко мне, а мне к нему. Мы раньше с ним не виделись.

Никифоров закивал.

— Конечно! Я понимаю. Сейчас попрошу его привести.

Он вышел, отдать распоряжение.

— Андрюша очень хороший мальчик, – рассказал он, вернувшись. – Умный, живой. Правда, не всегда послушный. Но учится на «4» и «5». В этом году окончил второй класс. Более чем начитан для своего возраста. А кроме того, прекрасно говорит по-французски. Вы можете мне возразить. «Мол, неудивительно. Он же жил во Франции». Но детская память имеет свойство забывать ненужное. Так вот. Он ничего не забыл. Представляете? Ничего. Читает и переводит с французского совсем как взрослый!

Антон слушал заведующего с большим вниманием. Он немного нервничал и потому чувствовал себя не в своей тарелке. Этой встречи Антон и ждал, и страшился одновременно.

В кабинет постучали. И в дверь вошла девушка с комсомольским значком на груди.

— Алексей Васильевич, вот он, Изломин! – объявила она, улыбаясь. И пропустила вперед мальчика в темной коротковатой рубашке и серых штанах, потертых и пузырящихся на коленях. Он был худеньким, черноволосым, с красивым лицом, на котором выделялись большие, темные, как спелые вишни, глаза Лизы Крушевиной. Антон поднялся со стула и подошел к сыну. В горле у него отчего-то запершило, и пришлось откашляться.

— Здравствуй, Андрей. Ты удивишься, но я…

— Я вас знаю, – серьезно сказал мальчик. – Видел на фотографии. Ее показывала мама. Она сказала, что вы мой папа. Здравствуйте!

И он протянул Антону свою маленькую худую руку. Тот осторожно взял ее и пожал, ощутив, словно удар, ток.

— Вас зовут Антон. Поэтому я – Андрей Антонович.

Тут Изломин рывком притянул сына к себе и крепко обнял.

С этого дня Антон как мог чаще посещал детдом. А по воскресеньям брал сына к себе. Общение сближало их. Мальчик с каждым днем, проведенным вместе, раскрывался все больше. Он рассказывал отцу о матери, о детском доме. В разговорах выяснилась и причина, по которой сняли прежнего заведующего. Самая что ни на есть банальная: воровство. Воспитанники недоедали, а заведующий продавал продукты, что называется, из-под полы. Андрей постепенно оттаивал: начал говорить Антону «ты» и вести себя более естественно, как и положено мальчику восьми с половиной лет. Они много гуляли по Москве, бывали на ВДНХ и на Воробьевых горах. Еще в самый первый раз, войдя в квартиру, он обратил внимание на книги. И Антон разрешил ему рыться в них, сколько захочет, а также брать их с собой.

Однажды, гуляя по скверу, Изломин решился спросить:

— Андрей, ты согласен переехать ко мне насовсем? Чтобы мы жили вместе?

К тому времени он уже определился с работой, устроившись учителем немецкого языка в школу, расположенную в том же районе, где была его квартира. Теперь Антон с затаенным страхом ждал, что скажет сын. К его радости, мальчик ответил: