Книга Офицерский романс. На краю, страница 135 – Александр Капков

Шульц решил, что подавил сопротивление Антона, и к нему вернулось обычное благодушное настроение.

— Не стойте в позе бедного родственника. Идите к столу.

— Если вы остыли, то, может быть, прикажете вернуть госпожу Уинтерс? – спросил Антон, воспользовавшись этой переменой.

— Я остыл. Но не настолько, чтобы прощать эту дуру.

— В таком случае я отказываюсь от ужина с вами, герр Шульц. Вы же не станете заставлять меня есть насильно? Или станете? Нацистам ведь все позволено! Верно? А вы – грязный нацист!

На этот раз Антон упредил жест взбешенного резидента и вовремя подхваченным стулом остановил верзилу, а ударом ноги в пах заставил того скорчиться и бездействовать в течение минуты. Этого времени ему хватило, чтобы обогнуть стол и нокаутировать Шульца. Ворвавшихся в столовую двух молодчиков, представленных ему ранее как охранников, Антон встретил контратакой, удачно угодив одному бутылкой по голове. Она разбилась, и по волосам пострадавшего потекла кровь, смешанная с вином. Он рухнул прямо на стол, сметая своим телом посуду. Другого Антон перебросил через себя. Парень упал, стукнувшись черепом о плиточный пол. И тут же пришедший в себя верзила с яростным хрипением обхватил Антона поперек груди и обрушил на пол. Сопротивляться ему оказалось занятием бесперспективным. Удары ног, обутых в тяжелые ботинки, быстро заставили Антона сложиться в позу эмбриона, пытаясь защитить руками голову. Сознание Антона померкло, заодно избавляя его от усиливающейся с каждым ударом боли.

Вот так безрассудно и безрезультатно завершилась его попытка заступиться за Мерседес. Антон сел и прислонился к спинке кровати. Он мог перебраться и на кровать, сил хватило бы. Просто думалось ему на жестком полу лучше. Вместе с болью в нем разгоралась ярость: «Кто они все такие, чтобы калечить человеческие судьбы? Свои, чужие. Все они вели себя одинаково, шагая по людям, как по бульвару. И ну их всех к черту! Дядя правильно сделал, что сбежал. Вот только дверь за собой не закрыл окончательно. И в оставшуюся щель полезла всякая нечисть».

Как Антону не грустно в том признаваться, но между методами Николь и Шульца особой разницы он не находил. «Сволочи, - он стукнул кулаком по полу и вдруг встрепенулся. - Чего это я заныл? Еще не поздно начать второй раунд. Меня лишь избили. Не убили же. Надо не сидеть здесь, баюкая печаль, а попробовать помочь Мерседес. Бедная девочка не должна страдать вместо меня».

Изломин прислушался. За дверью спальни стояла тишина. Он медленно поднялся с пола. подвигал руками и ногами. Ощущения так себе, но передвигаться может. В этом состоянии на хорошую драку он не способен, зато с оружием управится. Осталось его взять. И Антону следовало бы поблагодарить тех, кто притащил его в спальню. Вальтер Мерседес был спрятан здесь. Он встал ногами на постель и дотянулся до края люстры, большой, из кованного металла, свисающей с потолка на черных цепях. Пистолет снизу был совершенно не виден. Антон взял его и спрыгнул на пол, скрипнув зубами от возникшей боли. Теперь ему предстояло вызвать охрану. Вряд ли они придут к нему все вместе. Об оружии им неизвестно, а боец в рукопашную из него после драки никакой. Придет, скорее всего кто- то один. Или два. Да сколько бы не пришло, Антон готов был стрелять в каждого. Иначе с охраной ему не справиться.