Книга Сказ о Яре и Чернаве, страница 53 – Екатерина Кожевникова

До свадьбы осталось всего несколько дней, а жених на невесту и смотреть не хотел! Любава пустилась в слёзы и причитания, семья била тревогу. Привозили даже то ли колдуна, то ли целителя из города – но он не нашёл у парня болезней. Сказал, что, возможно, завистники сглазили или прокляли семью, но ничего он, слабенький колдун, сделать с этим не сможет.

Любава от Яруна не отходила, всеми силами привлекая его внимание, ластилась, как могла. И этим делала только хуже. За пару дней до свадьбы он устало отмахнулся от неё, как от мухи.

— Долго ты будешь ходить за мной?

— Яру-у-ун, ну посмотри на меня! Хочешь, пирожков сладеньких испеку? Хочешь, вышью тебе самый красивый кушак? – Невеста всхлипывала, не понимая, что не так делает.

— Зачем?

— Ну как же? Ты мне дорог, мы же семья почти…

— Ты мне не дорога. И не люба. Пирожки оставь себе. – Парень равнодушно и холодно посмотрел на неё.

У Любавы краска сошла с лица, побелела она, как снег.

— Что ты такое говоришь? Как можешь?..

Но жених только пожал плечами, мол, что на уме – то и говорю. И он молча скрылся за дверью родительского дома.

В тот же вечер разгорелась ругань. Разгневанная мать Любавы явилась во двор к семье Яруна. Она требовала объяснений, за что так злостно обижают её дочь. Родителям жениха ответить было нечего. Но так как Лада на язык всегда была острой и ядовитой, две матери сцепились и обсыпали друг друга обвинениями. Старшие сыновья в перепалку не лезли и наблюдали за всем молча, стоя рядом с отцом. Ярун сидел у входа в дом и равнодушно жевал сухую соломинку, ни на кого не глядя. Любава пряталась за спиной матери и тихо ревела. Свадьба вот-вот грозила сорваться. Неизвестно, сколько бы продлилась эта ругань и чем закончилась бы, если бы их не прервали. Ярун вдруг встал и как заворожённый двинулся к большим воротам, что служили входом во двор. Когда остальные заметили это, то тут же затихли.

У самых ворот стояла девушка. Её большие тёмные глаза спокойно смотрели на Яруна, и этот взгляд затягивал, как болото. Её русая коса казалась обычной, если не обращать внимания на отдельные пряди – цвета крыла воронова. Одета она была в тёмно-серую рубаху, подпоясанную ярко-красным поясом. И от девушки веяло скрытой угрозой, хотя ничего явно опасного она не представляла из себя. Но от одного взгляда по спине бежали мурашки.

— Это же ведьмина дочка! – недовольно прошептала Любава, наблюдая, как её жених проходит мимо, направляясь прямо к воротам.

— Тебя сюда никто не звал, Ярослава. Уходи прочь с нашего двора, пока я не спустила пса с привязи! – рявкнула мать Яруна. Она всегда недолюбливала Яру сильнее всех, но сейчас разозлилась даже больше обычного.

Ярослава и Ярун не обращали ни на кого внимания, не замечали злобных фраз. Они подошли на расстояние пары шагов и посмотрели в глаза друг другу. Как будто молча разговаривали на языке, известном только им одним.

— И вовеки тебе моим милым быть, – победно прошептала Ярослава, чуть склонив голову набок.

Ярун дёрнулся, как от пощёчины, словно вспомнил что-то. А затем повернулся к семье и громко сказал:

— Через два дня я женюсь на дочери кузнеца.

Сначала повисла мёртвая тишина. А потом ночь взорвалась криками.

Любава взвыла и бросилась на ведьмину дочь. Ярун сделал шаг навстречу и грубо толкнул её в грязь. Лада рычала что-то оскорбительное и невнятное, а муж хватал её за локоть и пытался успокоить. Старшие братья хмурились и старались вразумить младшего. Любава истерично кричала, разбрызгивая ногами грязную лужу от подтаявшего снега.